– Как в бункере? – напрягаю искрящие высоковольтным напряжением извилины. – Не пойдет, Титоша.
Она зажмуривается, морщится и, толкнув меня в грудь, ускользает все-таки вверх. Долбанувшись головой и спиной об изголовье, резво спрыгивает с кровати. Конечно же, я ее отпускаю, несмотря на развешанные минуту назад предупреждения. Член огненной болью отзывается, но я стискиваю зубы и, выпрямляясь, опускаюсь с тягостным вздохом на пятки.
– Что не так, свят-свят Маруся?
– Не… Не…
– Что «не»? Говори уже…
Не успеваю закончить, она обратно на кровать заскакивает.
Бешеная, блядь, Маруся…
Очевидно, что ничего сексуального во всем этом нет и быть не может, но меня от нее кроет капитально. Особенно, когда буром ломлюсь, и запах ее поглощаю.
– Я боюсь… Боюсь… – шелестит святоша, глядя куда-то вниз. Возможно, свои дерганые движения контролирует. – Боюсь, Ярик…
– Чего боишься? – поймав ее запястья, останавливаю.
Крайне несмело взгляд поднимает. Я вроде как заранее блоки расставляю. Только эта работа вхолостую проходит. Затягивает в омуты моя Маруся, а я ведь знаю, что за ними бездна. Пока летишь – восторг нереальный, приземление – смерть, без вариантов.
– Тебя… Ты меня… Ты же меня взорвешь, Ярик…
– Да, – панику в ее глазах ловлю, но отстраниться не позволяю. – А ты – меня. В этом весь кайф.
– М-мм… Не думаю.
– А ты и не думай, Титоша. Дай мне вставить, окей? – двигаю напролом, отмечая, как святоша краснеет и изумленно цепенеет.
– Верю, – шепчет и, медленно отклоняясь, тянет меня за собой.
Подаюсь, Маруся опадает на спину, и я, наконец, оказываюсь сверху на ней. Она на максимум глаза расширяет, я неосознанно делаю то же. На какой-то миг замираем неподвижно. В образовавшейся тишине возбужденно семафорит лишь наше обоюдно громкое сорванное дыхание.
Подсознательный силовой импульс. Вспышка. Дымовая завеса.
Слаженно устремляемся друг к другу навстречу. Сталкиваясь ртами, свирепо сцепляемся губами. Целуемся, не пытаясь тормознуть эмоции. Влажно. Жадно. Глубоко. Стоны активно с двух сторон летят. Вибрируют на губах. Отбиваются в горле. Саднящей вибрацией царапают внутренности.
Со всей полнотой своей одержимости демонстрируем взаимную любовь. Взаимную же? Не обсуждается.