А вместе со с злорадством боль дикая. Адская боль во всем теле так, что душу скручивает, раздирает на куски. Ведь запретила себе о нем думать. Табу. Нет его для нас с малышом и никогда не будет. Это только мой ребенок. Ему он и нужен не был. Запретила себе новости читать и телевизор смотреть. Вспоминать запретила и плакать.
А мне и не нужно было. Я его каждую ночь во сне видела. Как назло. Как будто у меня свой собственный телевизор в голове, и он только этого проклятого тирана транслирует. И утро снова в слезах, и боль в груди, и ощущение тоски и бессилия.
Ипполитовна сказала каждый день гулять и гемоглобин повышать, а еще двигаться, чтоб сильно вес не набрать, а то отеки могут быть. Я перед работой обязательно с псом к речке иду. Люди на нас оборачиваются, я такая маленькая с круглым животиком и огромная псина на поводке рядом со мной. Живот у меня как-то сразу вылез. Говорят, у маленьких и худых животы тоже маленькие, а у меня наоборот - уже с четвертого месяца хорошо все видно было.
- Девушка, а вдруг он вас потащит, и вы упадете? Хоть бы о ребенке подумала. Выгуливает такую лошадь!
- Сами вы лошадь! – огрызнулась и погладила Герцога между мягкими ушами.
Заботливые прохожие часто любили вставить свои ненужные пять копеек.
- Он скорее меня на себе повезет.
И мы с Герцогом важно шли к побережью уточек кормить. Он садился рядом со мной возле скамейки, а я швыряла кусочки хлеба в воду и смотрела, как утки жадно его глотают и чистят перышки.
Сегодня тоже пошли… А потом мне вдруг стало там не по себе. Какое-то деланное спокойствие, какая-то тишина, как штиль перед бурей. Словно все вокруг затаилось. Смотрю, как дети пускают воздушного змея, а рука лежит на животе и нежно поглаживает в том месте, где пинается сыночек. И мою душу переполняет безграничная нежность и тоска, и это невероятное ощущение, что никогда и никому в обиду его не дам.
Несколько последних недель мы вместе с курсом ездили на практику в дом малютки.