Еще где-то полторы тысячи подтянулись из госпиталя. Те, кто уже почти выздоровел, но кого еще не успели перевести обратно в боевые части.
Итого больше десяти тысяч солдат, в полтора раза больше, чем Кондратенко рассчитывал и о чем успел рассказать Макарову. А еще у них был поезд и два вагона, забитых снарядами и пушками! Ориентируясь на опыт победных сражений, Кондратенко постарался выжать все из того, до чего мог дотянуться.
Грохот взрывов! Это на японские позиции обрушился удар самодельных гранат.
— Ура! — кричали солдаты, которые так соскучились по победам.
— Полундра! — ревели моряки, втыкая штыки в растерявшихся врагов и мстя за свои потерянные корабли.
Генерал-майор Кондратенко смотрел на потрепанные разномастные мундиры, потертые винтовки и в то же время такие слаженные атаки.
* * *Ругаюсь, мысленно бьюсь головой о стену.
Называется, выучил офицеров себе на голову! Сначала японцев, которые, вон, догадались бросить батальон на убой, но сорвать нашу переправу. Потом своих, которые плевать хотели, что остались с 12 броневиками и ротой прикрытия фактически в окружении, и пошли в атаку. Вообразили себя лисами пустыни? Раздражает!
— Есть новости с левого фланга? — спрашиваю и уже знаю ответ.
— Нет.
— Сколько до восстановления понтонов?
— Минимум полчаса…
В этот момент над Квантуном взвились две красные ракеты. У нас с ними пока не особо ладилось, чтобы использовать повсеместно, но для отряда Янь Сюня я их выделил… Значит, китайцам удалось захватить станцию за Дальним, и теперь у Кондратенко появилась возможность вырваться на открытое пространство.
— Вводим все резервы по центру, — решил я.
Интуиция и новое чутье все еще молчали, но сейчас я и сам был готов принимать решения.
— У нас еще есть Буденный, — напомнил Бурков.
— Семен пусть еще подождет, — я покачал головой. — Врангель пока справляется и без него, а по центру… еще рано.
Мы сделали все, что могли, создали для японцев все возможные сложности, а для себя все возможные преимущества.