– Владимир, а почему твой друг на меня так смотрит? Наверное, опять рассказывал ему, какая у тебя плохая мать? Я знаю, ты это любишь – жаловаться всем, какой ты бедный и несчастный, как тебя все притесняют?! – вдруг спросила она. Нет, ну, вот с чего вообще такое взяла? Вовчик насупился.
– Да нет, что Вы, – друга надо было спасать. – Просто я раньше таких красивых женщин только по телеку… телевизору видел.
– Ой, ну что Вы, Станислав… – она заулыбалась и зубы у неё были белыми-белыми, как в рекламе зубной пасты. – Вот, Владимир, даже твой друг умеет нормально разговаривать, а тебя учили-учили и всё без толку! Я, прямо, не знаю…
Ну вот, ничего не скажи, всё по Вовчику прилетает!
Батя у Вовчика был здоровым мужиком, пониже меня, но покрупнее.
– Ничего себе… Вам, молодой человек, надо подумать о карьере профессионального рестлера или борца. Не думали спортом заняться?
– Да не знаю… Этим же вроде с детства заниматься надо, да и дорого это – тренажеры, всякие там препараты… У меня денег нет.
– Эх, а вот когда я был маленьким, передо мной таких вопросов не возникало. Какие деньги? Партия за меня платила!
– Какая партия? – поинтересовался я. Это что же за партия такая?
– Коммунистическая. В то время…
Тут Вовчик сделал страшное лицо и утащил меня из комнаты, сказав, что что-то показать хочет.
– Блин, если при бате упомянуть всю эту хрень, он в жизни не заткнётся. Он уверен, что стал бы чемпионом Союза или как-то так, если бы чего-то там не развалилось, и ему бы не пришлось деньги зарабатывать.
– Маркс и Энгельс, – вспомнил я.
– Комсомол там всякий… Вот прикинь, какой-нибудь хмырь-секретарь комсомола начал бы до тебя докапываться: «Почему, мол, не так одеваешься, почему так себя ведёшь, почему взносы не платишь?»
– А вот хуй! Это я был бы секретарь, это я бы до всех докапывался! – мне вдруг стало смешно.