Да какая разница, что это за цвет! Пусть будет оттенок старой морковки с румянами «кирпичный загар», пусть будет перламутровый блеск с крупными блёстками и склеившиеся ресницы! Сегодня это не макияж – это камуфляж, маска путаны.
– Ой, Кать, а ты куда такая красивая? К Стасу, да? – поинтересовалась моя соседка по комнате Лена Морозова. Я её про себя называю «мартышка и очки». Вот уж точно, как обезьяна из анекдота, которая не знала, в какую очередь ей становиться – к умным или красивым, потому что, когда добрый боженька раздавал и то и другое, эта мымра где-то шлялась.
– Да, – я в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Ну вот, теперь я выгляжу, как типичная местная красавица, Люська бы обзавидовалась. Только серёжек не хватает, таких огромных колец (сейчас у нас тут на них все помешались, чуть ли не хулахупы в уши вставляют), но уши у меня не проколоты.
Что ж, пора.
Стас ждал меня недалеко от спортзала. Вид у него был, как всегда, спокойный и сосредоточенный, и я почувствовала, что совсем не волнуюсь. Ничуть. Я знала, на что иду, и делала это с радостью. Потому что я этого хотела. Только сама не могла.
Спортзал. Уже темно, лишь сквозь высокие, затянутые рабицей окна падает свет от фонарей.
Да, вот так. Не физрук, не мразь, не Григорий Николаевич. Просто – будущий труп.
– Рад видеть, заходи, Заинька!
Ненавижу, когда меня так называют. Когда-то так меня звал отец, все остальные лишены этого права. Только Стас может меня так называть – и то нечасто.
– О, да ты не с пустыми руками! – он увидел у меня пакет с бутылкой водки. Самая обычная, неплохая, запечатанная. – Вот умничка, всегда знал, что ты хорошая девочка!
Это была страховка.
Это ведь на самом деле так просто. Глупый Раскольников! Не люблю это произведение, прав был тогда Макс, когда сказал всё это училке. Вообще, ненавижу жалких персонажей. Все эти маленькие человечки. Жалкие.