Отцовский охранник меня довозит теперь только до остановки – ему, видите ли, с тех пор, как там дорогу или трубы, или ещё что чинить начали, разворачиваться неудобно. А у Спирита есть разрешение парковаться на школьной стоянке. А чего в такую рань? В пробках, видите ли, стоять не хотим. И поэтому я заметался по комнате, пытаясь понять, где мои джинсы, почему все носки – непарные (давно собирался решить этот вопрос, купив себе ящик одинаковых носков, но всё руки не доходят), где все ручки и карандаши (почему я не складываюсь с вечера?!), куда я вчера в поисках решебника запихал тетрадь по биологии, кто за ночь так запутал мои наушники? В кухне, пока варился кофе, быстро зажевал что под руку попалось – попался круассан с вишнёвым джемом, куриное крылышко и пара шпрот.
– Пристегнись, – только и бросил мне Спирит, рванув с места так, словно за нами отряд инквизиторов гнался.
В последнее время дурное настроение у его готического высочества побило все предыдущие рекорды. Причина проста.
После посещения концлагерей, к 23 февраля моему другу загорелось сделать фотовыставку с пояснительными текстами. И он сделал, подойдя к делу со всей своей обыкновенной перфекционистской ответственностью. Сделал шикарные качественные распечатки, перевел кучу текстов для самых полных пояснений, подготовил макет и показал его нашему директору и прочим.