Но что ей угрожало?
Джанет спрятала крест под простым черным платьем, когда Юэн вернулся, и поняла, какая угроза нависла над ней.
О Боже.
Внутри у нее все сжалось. Он снял свой устрашающий шлем, и она впервые увидела его лицо полностью.
Она ошибалась. Он не просто красив. Он потрясающе красив. Темноволосый, голубоглазый, с правильными чертами лица, он выглядел так, что в ней проснулся и дал о себе знать первобытный женский инстинкт. А эти губы… этот подбородок… эти глаза.
У нее вырвался вздох восхищения, чего не случалось даже в юные годы при виде красивых мужчин.
Его волосы ниспадали мокрыми прядями на лоб, скулы и подбородок покрывала небольшая щетина, по лицу стекали капли дождя, и это только усиливало его суровую привлекательность. Сердце ее замерло.
В следующий момент Джанет охватил ужас от осознания того, что с ней происходит. Она поняла, почему чувствовала себя так скованно в его присутствии с самого начала.
«Боже милостивый, неужели я увлечена им!»
Словно у зайца, который видит охотника, у Джанет возникло инстинктивное желание убежать.
Глава 5
Когда хозяйка постоялого двора открыла дверь в комнату, Юэн понял, какую огромную ошибку совершил, позволив девушке уговорить его не переправляться через реку.
Он окинул взглядом помещение на втором этаже, что заняло у него пару секунд, ведь комната была ненамного больше единственной кровати, расположенной у дальней стены.
Юэн был потрясен, и сердце его тревожно забилось. Ни в коем случае нельзя оставаться вдвоем с этой девушкой в такой тесноте!
Он собирался попросить другую комнату – размером побольше, – когда полная, на вид почтенная хозяйка повернулась к нему с гордой улыбкой.
– Это наша самая большая комната и, по-моему, самая лучшая. Из этого окна вы можете видеть весь двор, – бодро сообщила она, указывая на ставни над кроватью. – Крыша надежная, и у вас будет сухо. Правда, мы не можем разжечь огонь из-за соломенной крыши, но вам будет уютно и тепло от очага в нижнем холле, и если вы дадите мне свои мокрые вещи, я повешу их у огня внизу. К утру они высохнут."
"Ни он, ни сестра Дженна, казалось, не знали, что сказать.