Он дал мне возможность объясниться, я ею не воспользовалась, и другой уже не будет. Как теперь втиснуть между этими фразами ни о чем «послушай, я хотела тебе сказать.»? Вспомнилось вдруг, как в «Абрикосове» он выдал себя за Вениамина, даже не захотев выслушать, почему та, другая, Елена опоздала на сорок минут. Я уже знала, каким он может быть. Нежным, заботливым, внимательным - и резким, жестким, бескомпромиссным. Доверять кому-то на грани легкомыслия - и подозревать во всех смертных грехах.
Но неужели это - все?! После того, что было за этот месяц? После того, как он примчался ко мне, оставив ребенка одного, только чтобы узнать, почему я не отвечаю на звонки, и сидел со мной до утра? После этой ночи, в конце концов?!
Я ехала на работу, толком не видя дороги.
Я сама во всем виновата, я все испортила.
Но... с хрена ли баня-то сгорела? В чем я, собственно, виновата? Я, что ли, помогала Ирке реанимировать полутруп, за которым ты не следил сам и купил вторую половину, не выяснив, жива лошадь чи ни? И как я должна была догадаться, чего ты от меня хочешь? Знаешь, дорогой, если ты такой мудак, что можешь поставить на всем крест только из-за этого, то мне тоже такое счастье на фиг упало! И хорошо, что все выяснилось еще на берегу, как ты сказал.
Вот так меня метало весь день. При том что был он очень плотно загружен: документы, клиенты, суд после обеда. А еще приходилось постоянно переписываться с Тимом, у которого внезапно возникла масса проблем, и мне пришлось их решать, созваниваясь с тренером и воспитателем. Это отвлекало, но лишь частично.
Я занималась делами, а сама то тянула руку к телефону, то гипнотизировала его: ну позвони жеее!!! И Ирке, кстати, тоже звонила, но раз за разом натыкалось на «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Домашний телефон ехидно отвечал голосом автоответчика: «Добрый день, это Ирина.