- Нет.
Дарьялов удивленно приподнял брови, но я выдержал этот взгляд, привычно холодный и жесткий, почти волчий.
- Он делал свою работу, только и всего. Как вы и я. Макса я вам принесу на блюде. С укропом в жопе. С консультантом разберусь сам.
Усмехнувшись, Дарьялов кивнул.
- Вызываешь огонь на себя? Ну что ж, уважаю. Действуй.
В Питер я вернулся уже к вечеру. Оставил машину у офиса, но даже не зашел. Чем дальше, тем паршивее становилось. Я был уверен, что прав, на. девяносто девять процентов. Но один оставшийся весил как черная дыра.
Сколько я глушил ноги? Да черт его знает. Белые ночи же, а на часы не смотрел. Забрел в первый попавшийся бар, сел у стойки. Один полтос коньяка, второй, потом счет потерял. Не брало. Как будто воду пил. Но в конце концов реальность все-таки поплыла."
"Откуда ни возьмись рядом оказалась девица в красном платье, и меня разобрал дурной смех. Как, опять? Кажется, я угощал ее текилой и держал за костлявую коленку. И целовал на брудершафт.
- Ну что, ко мне или к тебе? - вполне ожидаемо спросила она, царапнув острым когтем шею.
А почему бы и нет? Раньше с этим никогда не было проблем. Никаких надежд, никаких разочарований. Клин клином. Просто секс, ничего личного.
- Ну поехали. Лучше к тебе.
Она обиженно надула губы, и без того накачанные силиконом. Вполне так годные для классного минета. Что не так-то?
- Я Лана, а не Лена.
Как будто по роже съездили наотмашь. Назвал ее Леной - и сам не заметил?!
- Хотя знаешь... Наверно, не стоит. Извини, не стоит. Импотенция бизнесменов, слышала о таком? И триппер все никак не могу до конца вылечить.
- Свинья! - прошипела она и исчезла со скоростью света.
Накатив на ход коня еще полтос, я вызвал такси. Дорога - провал. Очнулся у поворота на Лизавету. Так Ксю звала нашу улицу - Елизаветинскую. Дома, не раздеваясь, рухнул на кровать. Подушка слабо, но отчетливо пахла Лениными волосами. Захотелось выть в голос.
Телефон ехидно подмигивал красным глазом. Пропущенный звонок.
Лена.
Я схватил подушку, отшвырнул подальше.
Ночь - адище. Больше всего на свете хотелось сдохнуть. Во всех смыслах, потому что коньяк наконец догнал. Но от надежд, разлетевшихся такими же вот осколками, - больше. И еще больше от мысли, что виноват в этом сам.
Нет, не сам. Я дал ей возможность обо всем рассказать. Она ею не воспользовалась. Все, точка.
Утро, дождь.