— спокойно произнесла она.
— Какая же ты стерва, Мила. — выкрикнул я, не сдерживая себя в руках. — Будь уверена, что жизни тебе в этом городе точно не будет. Я тебя уничтожу.
— Антон… — она попыталась взять меня за руку, но я ее одернул. — Пожалуйста, на надо.
Я не стал ее слушать, идя к машине.
— Тоха! Тоха! — меня догнал Астахов. — Да, подожди ты!
— Зачем? — выдавил я из себя, прикрыв глаза. — Зачем ты ей рассказал про наше свидание?
— Я не думал… — он потёр шею, виновато смотря на меня.
— И я не думал, что в один день смогу потерять двух родных людей.
Сняв машину с сигнализации, сел на водительское сиденье.
Начавшийся дождь бил по стеклу, но я практически не замечал его, втопив в пол. Мой мир рухнул. И я совершенно не знал, что с этим делать…
Глава 22. Ника
«Как же я давно здесь не была», — подумала я, открывая старую калитку полуразрушенного забора.
С момента, когда мама умерла, я так и не нашла в себе силы приехать сюда. Даже возможность продажи не придала мне уверенности. Все здесь напоминало о ней.
Несмотря на наши непростые отношения после скандала с выбором университета, она была для меня самым родным и любимым человеком — всегда поддерживала, помогала.
Если раньше перед домом росли плодоносные яблоки и груши, то сейчас все ужасно заросло. Сломанные ветки деревьев склонились на землю, представляя жуткое зрелище в ночи.
Дом тоже обветшал за эти годы. Зайдя внутрь, чувствовалась неприятная сырость, едко прилипавшая к коже. Несмотря на жаркое лето доступ солнечным лучам был закрыт густой кроной деревьев.
Включив свет, поняла, что в комнате ничего не изменилось. Справа стоял старенький диван, накрытый еще связанным мамой пледом. Рядом с ним был журнальный столик, на котором лежала гора книг. Возможно, отец что-то искал, когда собирался уезжать.
Кровать, стоящая у окна, навеяла воспоминания о последних днях жизни мамы. Именно на ней я обнаружила ее в субботнее утро. Бедное сердце не выдержало постоянных химиотерапий, тихо остановившись во сне.
На кухне так и стояла покрытая слоем пыли посуда. Даже цветы, принесённые мной на похороны, были засохшими в вазе.
Все это усиливало и без того мое тяжелое моральное состояние.
Достав из чемодана свой большой махровый халат, положила его на диван. Укутавшись с капюшоном в тёплую кофту, с ногами забралась на свое импровизированное спальное место.
Положив руки под голову, закрыла глаза.