В беспросветной темноте сознания появился удушливый образ поцелуя Антона и Милы. Ещё и от халата пахло его любимым гелем для душа. Одиночество, царившее в доме, позволило дать себе волю и выплакаться.
Легче от этого не стало, но потяжелевшая голова убила всевозможные мысли, постепенно погружая меня в сон.
Проснулась я утром от удивительного пения птиц, доносившегося из окна. В тусклом свете солнечных лучей комната выглядела ещё более удручающе, чем ночью. Повсюду вилась пыль, от которой я невольно прокашлялась.
Переодевшись в футболку и шорты, пошла в местный магазин.
Целый день я занималась тем, чтобы отмыть и отчистить накопившуюся грязь в комнате и кухне. Ушло, по-меньшей мере, пятьдесят литров воды и несколько тряпок, которых было уже не спасти."
"Поужинав яичницей с копченой куриной грудкой, решила прогуляться по деревне. Удивительно чистый воздух позволял вздохнуть полной грудью.
Увязнув в делах по дому, я даже забылась про свои переживания и боль.
— Голубева? — послышался сзади незнакомый мужской голос.
— Простите? — я повернулась, не понимая, что от меня хотел незнакомый мужчина.
— Не узнала что ли? — усмехнулся он, подходя ближе.
— Извините, но нет. — маленькие интонации в его голосе были знакомыми, но мой мозг категорически отказывался думать и проводить сопоставления.
— Ну ты даешь, Голубе-е-ева! — протянул он.
— Федя? — удивилась я, совершенно не воспринимая стоящего передо мной человека, как свою первую влюблённость. — Значит, богатым будешь! — попыталась выкрутиться я, чтобы не задеть его. Хотя, не мешало бы.
— Какими судьбами в нашей деревеньке? — усмехнулся он, липко осматривая меня с ног до головы. Внутри все неприятно сжалось от такого открытого жеста.
— В отпуск приехала. — соврала я. — Да и дом продавать хочу.
— Да кто его купить в нашей дыре? — Федя в открытую засмеялся.
— Ну знаешь, экотуризм, все дела. — я потихоньку пятилась назад, пытаясь закончить разговор. Мне совершенно не было спокойно рядом с этим человеком.
— А ты изменилась, Голубева. — приторно проговорил он, а по моей спине прошли мурашки. — Похорошела очень. Вещичек прикупила.
— Ничего подобного. — спокойно произнесла я, пытаясь успокоить его разбушевавшуюся фантазию. — Поправилась только.