Поэтому проще было переболеть, перерасти эту обиду, разочарование.
Выйдя на улицу, подышать перед сном свежим воздухом, увидела звездопад. Поймав взглядом одинокую падающую звезду, зажала пальчики и загадала заветное желание, всеми фибрами души, надеясь на его исполнение.
Прошло около недели моего нахождения в родной деревне.
Стало легче дышать, жить. Буквально вчера перестали мучать кошмары по ночам, а перед сном не появлялась зацикленная картинка поцелуя Львинского.
Жизнь постепенно налаживалась. Заработанных у Антона денег хватило, чтобы заказать работы по перекройке крыши и смену окон.
Мне стала нравиться деревенская жизнь. Соседка баба Люся сказала, что на местный завод требуется пищевой технолог, поэтому сегодня утром я собрала все свои документы и приготовилась идти устраиваться.
Дойдя до калитки, увидела знакомую машину Полянского. Сердце пропустило удар. Женя. Ну я же просила не говорить, где я."
"Водительская дверь открылась и из неё вышел улыбающийся Леша.
— Неужели я нашёл нашу лягушку путешественницу? — он внимательно смотрел на меня.
— Что ты здесь делаешь? — замешкавшись, спросила я.
— Приехал забирать тебя. — он закрыл дверь и подошёл ко мне.
— Меня не нужно забирать. — упёрто ответила я, сделав шаг назад. — Мне здесь очень нравится.
— Конечно, очень. — Лёша осмотрел мой дом. — Экстремалка значит.
— Что? — моему возмущению не было предела. — На что ты намекаешь, Полянский?
— Я не намекаю Голубева, а прямым текстом говорю, что это не дом — это сарай.
— Что-о-о? — уже более озлоблено произнесла я. — Приперся ко мне, дом мой оскорбляет, забрать хочет. Не слишком много на себя берёшь?
На место привычной пустой боли приходила давно забытая злость и колкость. Мне хотелось как можно острее ответить зазнавшемуся городскому хаму, пусть и являющемуся профессором лучшего вуза.
— Дорогая моя, я всегда беру на себя столько, сколько смогу потянуть. — нагло усмехнулся Полянский, засунув руки в карманы джинс. — А ты, видимо, не рассчитала свои силы.
— О чем ты? — я не понимающе смотрела на него.
— Не важно. — он улыбнулся, облокотившись на забор, который чуть не упал. — Ты думаешь ехать в Москву или как?
— Какая Москва, Леш? — я горько усмехнулась, совершенно забыв про предложение Полянского об учебе.
— Пушкинская. Красивая такая. — он мечтательно ухмыльнулся. — Я вообще-то ради тебя старался, место выбивал, на учебу пристраивал. А ты? Что сделала ты?
— Я… — а я совершенно забыла о его помощи.