А если ей плохо станет? У нее же сердце и давление!
Сосредоточившись на Сонечке и не придавая ничему другому значения, Вероника между делом закончила школу с золотой медалью и поступила в институт.
Бабуля постоянно помогала им деньгами, практически содержа их, но сидеть на ее шее Ника не собиралась и постоянно где-то подрабатывала вечерами и в выходные. У нее не оставалось ни физических, ни душевных сил, да и времени на лихую, развеселую студенческую жизнь.
Сонечка оправилась, но уже не была такой быстрой, жизнерадостной, как раньше, и все время прихварывала: то простудится, загриппует, то сердце прихватит, ноги разболятся – не одно, так другое.
После окончания Никой института бабуля, у которой на все случаи жизни имелись «хорошие знакомые, прекрасные специалисты», устроила Нику на работу с неплохой стартовой зарплатой.
Ника трудилась, как пони, впряженная в карусель, – без выходных и праздников, с ненормированным рабочим днем, который почему-то не нормировал только ее отдых.
Какие там романы! Ну какие романы, смешно! Когда на руках две болезные старушки в двух квартирах и работа до упаду!
Да и никакого, хоть мало-мальского интереса не вызывали в ней мужчины, с которыми она работала или пересекалась как-то.
И ни разу у нее ручки не задрожали, и не забилось сердце быстрее, и не возникло желания узнать кого-то из представителей мужского пола ближе.
А потом умерла Сонечка, перед смертью тяжело и долго болея, а ровно через год, день в день, после нее умерла бабуля.
Вот так и получилось, что к тридцати годам Вероника Былинская ни разу даже не целовалась, не знала, как надо флиртовать, заигрывать, и совершенно не владела не то что искусством, а даже зачатками умения кокетничать, преподносить себя в лучшем свете и увлекать мужчин, толкаясь локтями на безграничном рынке невест, где предложение превышает хиленький мужской спрос.