Она заметила, как лакей миссис Лэнгфорд зашел в конюшню, и спросила себя, не сделал ли тот что-нибудь с седлом? Повредить седло соперницы, а потом вызвать ее на состязание – замысел предсказуемый, не так ли? Разумеется, доказать что-то, не выдвигая прямого обвинения, невозможно. Джейн подумала, что заслужила наказание за слишком скорое согласие. Нельзя было доверяться этой коварной женщине. Ни на миг. Подобной ошибки она никогда больше не совершит.
Джейн вызвала звонком горничную, попросила поставить букет в воду и вернулась к прерванному чтению.
К счастью, ближе к вечеру Джейн уже начала понемногу ходить. Нога еще болела и время от времени требовала отдыха, но постельный режим уже исчерпал себя.
После охоты стали съезжаться те из гостей, которых пригласили исключительно на свадьбу. Вместе с родителями Джейн и родителями Люси появились лорд и леди Оулдридж. Леди Мэри Апплтон – матушка Гаррета и в то же время родная тетушка Люси – ворвалась в дом, принялась обнимать всех подряд и уверять, что дорогая Кассандра никогда еще не выглядела столь прелестной. Не заставили себя ждать братья Дерека – Адам и Колин Ханты, – а также лорд Беркли, один из ближайших школьных друзей Гаррета, с которым все познакомились прошлым летом в Бате.
Венчание было назначено на следующее утро, а свадебное торжество планировалось растянуть на весь день, до позднего вечера. Джейн испытывала сложные чувства. С одной стороны, радовал тот факт, что праздник скоро закончится; следовательно, можно будет вернуться домой, чтобы снова беспрепятственно читать любимые книги и лично заботиться о питании миссис Кэт и ее котят. Но с другой стороны… не хотелось признавать, что расставание с Гарретом вызывало грусть.
Впрочем, глубоко задумываться о Гаррете было некогда. Времени оставалось еще меньше, чем обычно. Насколько позволяла поврежденная нога, Джейн металась по дому, стараясь удержать маму от встречи с миссис Банбери.
Для начала она похромала по коридору в комнату леди Лаундз, чтобы поздороваться.
– Твой папа остался в кабинете с остальными джентльменами, – объявила Гортензия и покачала головой.