Его быстрое дыхание прикоснулось к ее щеке, уху, смешалось с ее скачущим дыханием, и ее соски напряглись, требуя внимания.
Наконец Ла Вей вытащил из ее волос последнюю шпильку с таким же торжеством и триумфом, с каким король Артур извлек меч из камня. Он показал шпильку Элайзе, а потом бросил ее к кучке остальных.
Она слегка тряхнула головой.
Филипп откинулся назад, чтобы полюбоваться результатом.
– Господи, это же настоящий хаос, – пробормотал он. – Лучше снова заколоть их, и немедленно.
Элайза хотела засмеяться, но не умолкая, Филипп начал поглаживать ее волосы, и с каждым словом его голос становился все ленивее, тише и проникновеннее, а к слову «немедленно» он вообще превратился в доверительный шепот.
А Элайза стала счастливейшим существом, которое когда-либо попадалось в созданную ею самой паутину.
Ла Вей позволил своим пальцам задержаться у нее на затылке, из-за чего маленькие огоньки наслаждения вспыхнули на ее нервных окончаниях. Настоящий праздник костров.
Когда его руки полностью погрузились в ее спутавшиеся волосы, Ла Вей оттянул голову Элайзы назад.
– Я так рад, что ты – азартный игрок, ma cherie [13], – пробормотал он.
Его губы погладили ее рот.
Элайза тихо застонала. Это еще нельзя было назвать поцелуем, но его ласка обещала невыразимое удовольствие. Она говорила о том, что Филипп знает о желаниях Элайзы больше нее самой и может их исполнить. Он – волшебник.
– Знаю, моя дорогая. В свое время. В свое… – Он опять погладил ее губы своими губами, приоткрыл ее рот и запечатлел на ее губах легкий поцелуй, – … время.
А потом он набросился на нее. Его язык нырял в сладость ее рта и обвивал ее язык. Его губы гладили ее губы и скользили по ним.
Элайзе открывались все новые слои наслаждения, жар и шелк, коньяк и дым, головокружительная мускусная сладость… И вот она уже падает все глубже и глубже в сладостное забытье.
Высвободившись из ее волос, его пальцы легко заскользили вниз, к ее груди, к ноющим соскам.
– Элайза… – Его голос – хриплый шепот – был совсем близко к ее уху, и он дотронулся до него языком.
Элайза поежилась и изогнула шею, помогая ему.
Губы Филиппа забрели в потайную шелковистую ямочку за ее ухом, где ускоренный пульс выдавал ее желание. Там он тоже оставил медленный и горячий поцелуй. Элайза ощутила себя заклейменной. Теперь она принадлежит ему.