Живую, непосредственную компанию интересовало все на свете, занимали новые идеи, изобретения и открытия. Трудно было не догадаться, что интеллектуальный настрой передался детям от покойного отца, Эдварда Хатауэя.
Кристофер чувствовал, что счастливый, хотя зачастую суматошный жизненный уклад шел ему на пользу, в то время как светский миропорядок Лондона удручал и истощал. Родственники Беатрикс каким-то чудесным образом сглаживали острые края разбитой души. Он полюбил всех, а особенно Кэма, который держался как истинный глава семьи — или табора, как он любил выражаться.
Лео оказался не столь доступным. Интересный, острый на язык собеседник, лорд Рамзи порой напоминал Кристоферу о том времени, когда он и сам не упускал случая продемонстрировать блестящее красноречие, не задумываясь о чувствах собеседников. Взять хотя бы замечание о том, что в конюшне Беатрикс смотрелась бы более органично.
Последние два года многому его научили и заставили иначе взглянуть на мир.
Что касается Лео, Беатрикс заверила жениха, что, несмотря на язвительность, он неизменно оставался добрым и заботливым старшим братом.
— Как только лучше его узнаешь, непременно полюбишь, — заверила она.
— Лисы? — удивленно переспросил Кристофер.
— Да. Я сразу вижу, к какому животному близок человек. Лисы — прирожденные охотники, но не из тех, что полагаются на грубую силу. Они умны и находчивы, стараются перехитрить противника, порой проходят огромные расстояния, но любят возвращаться в уютную и безопасную нору.
— В таком случае Лео — скорее всего лев, — сухо предположил Кристофер.
"— Да-да, ты прав. Импозантный, внушительный, артистичный. Он стремится постоянно находиться в центре внимания, а иногда даже способен напасть. Но за мошной гривой, острыми клыками и грозным рыком все-таки скрывается кошка.
— А кто же в таком случае ты?
— Хорек. Мы, мелкие грызуны, склонны собирать всякие вещицы. Когда мы бодрствуем, постоянно заняты, хотя любим подолгу спать. — Она широко улыбнулась. — А еще хорьки очень нежны и верны.