Будете жалеть до конца своих дней! Беатрикс — грубая, неотесанная девчонка и нарожает выводок себе подобных!
Стоило Пруденс на миг замолчать, чтобы перевести дух, как Кристофер спокойно заметил:
— К сожалению, далеко не все способны вести себя столь же изысканно, как мисс Мерсер.
Пуля, естественно, пролетела высоко над головой, и обиженная молодая леди продолжала визжать, как базарная торговка.
А тем временем в сознании Кристофера возник иной образ. Нет, вовсе не одно из страшных, мучительных военных воспоминаний, что являлись обычно, а мирная картина недавних дней.
И вот сейчас, стоя перед бушующей мегерой, он с сочувствием думал о том несчастном, которому она достанется в жены.
Вскоре в гостиную вошла встревоженная шумом миссис Мерсер и, как могла, попыталась успокоить дочь.
А через полторы недели жители Стоуни-Кросс с содроганием узнали, что мисс Мерсер исчезла вместе с одним из своих давних поклонников, представителем местного дворянства.
В то утро, когда произошло тайное бегство, в Рамзи-Хаус пришло письмо, адресованное Беатрикс Хатауэй. Пруденс Мерсер, видимо, писала в спешке. Неопрятно нацарапанное, заляпанное кляксами послание представляло собой собрание нелепых обвинений и мрачных предсказаний, приправленных многочисленными ошибками.
Кристофер бегло прочитал, сморщился и разорвал желчный пасквиль на мелкие куски.
— Что ж, — заметил он, — все-таки она удосужилась кому-то написать.
Беатрикс попыталась изобразить укоризну, но вместо этого лишь рассмеялась.
— Не иронизируй. Чувствую себя самой настоящей преступницей.
— Почему? Как видишь, Пруденс угрызений совести не испытывает.
— Она обвиняет меня в краже жениха.
— Во-первых, я никогда ей не принадлежал. А во-вторых, это вовсе не игра «передай сверток».
Сравнение насмешило."
"— Если ты сверток, — лукаво заметила Беатрикс, — то мне не терпится тебя распаковать.
Кристофер покачал головой:
— Лучше не заговаривай на эту тему, а то мы так никогда и не закончим работу. — Он аккуратно приладил доску на место и приказал: — Ну, забивай.