В свои двадцать девять Кристофер был всего на шесть лет старше Беатрикс, но ощущал себя глубоким стариком, познавшим темные стороны жизни, а потому, неизменно стремясь к любимой, старался скрыть худшее из того, что довелось увидеть, и сделать так, чтобы не ранить чувствительную душу.
После того знаменательного дня две недели назад, когда Беатрикс пришла в Фелан-Хаус после падения с лошади, они ни разу не были близки. Кристофер решил не пользоваться беззащитной пылкостью любимой и до дня свадьбы сохранить платонические отношения.
Кристофер считал возлюбленную слишком чистой и невинной, слишком возвышенной и утонченной, но в то же время желал жадно и безоговорочно, а потому упорно отгонял неприятные мысли. Да, он возьмет на себя ответственность за счастье и благополучие мисс Хатауэй и сумеет оградить любимую от страданий вопреки любым посланным судьбой испытаниям.
А в случае необходимости защитит и от себя самого.
Из главной гостиной внезапно донесся душераздирающий вопль, и многочисленные гости, собравшиеся на званый вечер в Рамзи-Хаусе, испуганно замолчали.
— Что это, черт возьми? — сурово нахмурился дед Кристофера, лорд Аннандейл. Он удобно устроился на диване в семейной гостиной, а джентльмены и даже дамы по очереди подходили, чтобы засвидетельствовать благородному старцу глубокое почтение.
Кристофер заметил полный скуки и тоски взгляд невестки и с трудом спрятал улыбку. Одри заметно тяготилась ролью преданной внучки: несмотря на прекрасные отношения с дедом покойного супруга, день, проведенный в тесноте экипажа наедине со старым чудаком, трудно было безоговорочно назвать приятным.
— Что за дикий крик на званом вечере? — не унимался Аннандейл.
Кристофер постарался сохранить невозмутимость и нейтральное выражение лица. Поскольку дело происходило в доме Хатауэев, приключиться могло все, что угодно.
— Сейчас выясню, — с готовностью подскочила Одри, мечтая хотя бы ненадолго освободиться от наскучившего дежурства.
— Нет, останься здесь.