Других уважительных причин и быть не может.
Но если бы он взял на себя смелость указать на нарушение этикета, то поступил бы не менее предосудительно. Растерянный и взволнованный, капитан лишь молча кивнул.
Как только Беатрикс вышла из комнаты, мужчины позволили себе вернуться за стол.
— Простите нас, капитан Фелан, — промурлыкала Амелия. — Вижу, сестра не на шутку вас испугала. Право, мы учились хорошим манерам, но, очевидно, так и остались серыми обывателями. Пока Беатрикс не слышит, хочу заверить, что она далеко не всегда одевается столь диковинно.
— Существует и более традиционное решение вопроса, — осторожно заметил Кристофер. — Запретить любую деятельность, требующую мужского костюма.
Роуэн широко улыбнулся:
— Одно из моих основных правил в отношениях с сестрами Хатауэй заключается в полном отсутствии запретов.
— Господи, неужели мы настолько ужасны?! — воскликнула Амелия.
Не переставая улыбаться, Роуэн красноречиво взглянул на жену.
— Дамы в нашей семье нуждаются в неограниченной свободе, — продолжил он. — А Беатрикс особенно. Обычная жизнь в гостиных и салонах стала бы для нее тюрьмой. Она воспринимает мир значительно естественнее и живее, чем любая другая «гаджи», которую мне довелось встретить. — Заметив в глазах собеседника вопрос, он пояснил: — Этим словом цыгане называют женщин вашего круга.
— Мул? — переспросил Кристофер, но ответа не услышал, потому что в комнату вернулась мисс Хатауэй с Альбертом на поводке.
Фелан немедленно встал и подошел, чтобы взять собаку, однако Беатрикс категорично покачала головой:
— Спасибо, капитан.
"Увидев хозяина, Альберт радостно завилял хвостом и с громким лаем бросился навстречу.
— Нельзя! — строго произнесла Беатрикс, оттаскивая собаку и слегка сжимая морду. — Хозяин в безопасности, не беспокойся. Пойдем.
Она взяла с дивана одну из многочисленных подушек и положила в угол.
Затаив дыхание, Кристофер следил, как решительная особа подвела Альберта к подушке и сняла поводок.