Несмотря на усталость от долгого переезда (путь из Лондона занял двенадцать часов), голод, дорожную пыль и невероятно дурное настроение, капитан Фелан немедленно отправился в Рамзи-Хаус. Пришло время раз и навсегда положить конец своеволию и несносным проделкам дикарки."
"В поместье он въехал уже в сумерках. Из леса надвигались тени, и деревья напоминали театральный занавес, раздвинутый специально, чтобы показать дом во всей красе. Последние лучи заходящего солнца окрашивали кирпичные стены в рыжий цвет и отражались в оконных стеклах.
Вокруг царило обычное вечернее оживление: работники возвращались домой, скотину загоняли в хлев, лошадей вели в конюшни. Кристофер помедлил на дорожке, оценивая ситуацию: в мирной, гармоничной жизни он чувствовал себя чужим и лишним.
Твердо решив сократить визит, насколько возможно, подъехал к парадному входу, спешился, бросил поводья подоспевшему конюху, решительно поднялся по каменным ступеням и постучал.
Дверь вскоре открылась, и посетитель попросил пригласить Беатрикс.
— Господа обедают, сэр... — попыталась объяснить слегка растерявшаяся экономка.
— Не важно. Или немедленно позовите мисс Хатауэй, или я найду ее сам. — Он заранее настроился отразить любые попытки хозяев отвлечь и сбить с толку.
— Не желаете ли подождать в приемной, сэр?
Кристофер молча покачал головой. Встревоженная домоправительница оставила незваного гостя возле двери.
Вскоре появилась мисс Хатауэй в белом летящем платье с причудливо облегающим грудь корсажем.
Для преступницы, укравшей собаку, особа выглядела потрясающе невозмутимой.
— Капитан Фелан. — Беатрикс приветствовала его грациозным реверансом.
Кристофер смотрел как зачарованный, напрасно пытаясь сохранить в душе праведный гнев; злость и досада просачивались сквозь пальцы, словно песок.
— Где же ваши бриджи? — услышал он собственный хриплый голос.