Но он не знал, как тебе об этом сказать, потому что у вас война была бесконечная… То ты его пнешь, то он тебя… Короче, не до этого было…
Я нравилась Шульцу?! Тому самому Шульцу, который Скиллой меня обзывал и сигареты подбрасывал? Этого быть не может… Этого просто не может быть!
С виду я, вероятно, спокойна, но внутри меня в это самое мгновенье происходит одно землетрясение за другим. Разрываются многолетние пласты чувств и мыслей, связанных с Андреем, рушатся определения, которыми я привыкла обозначать наши отношения, на осколки разлетаются устоявшиеся стереотипы о нем.
- Гонишь, - хриплю я, осознавая, что горло вдруг пересохло.
- Так Гуляев сказал, - жмет плечами Вера. – Какой смысл ему врать? Тем более сейчас, вы ведь с Андреем не общаетесь.
Я роняю лицо в ладони и потрясенно тру веки. Услышанное слишком сильно шокирует меня. Новость о том, что я нравилась человеку, который вот уже десять лет не покидает мои мысли, обваливается на меня, подобно гранитной плите, и я не могу с этим справиться.
- Мне не стоило тебе об этом говорить? – виновато интересуется Вера, обхватывая мою ладонь. – Ты расстроилась, да?
- Нет, все в порядке, - находясь в каком-то тумане, говорю я. – Просто очень неожиданно это все…
- Да уж, - она понимающе меня поглаживает.
- Ты меня тоже прости, Вер, - понемногу приходя в себя, улыбаюсь я. – Ну, за то, что я о Гуляеве так отзывалась… Ты, наверное, права, у меня проблемы с доверием. Я не хочу открываться людям, так как боюсь, что они потом сделают мне больно.
- Конечно, нет! – с жаром заверяет Вера. – Ты моя самая близкая подруга, Крис! Ты ведь меня тогда в девятом классе спасла! От буллинга и от килограммов лишних! Я перед тобой в вечном долгу!
- Да брось ты, - усмехаюсь я, хотя, честно говоря, ее слова греют мне душу. – И насчет Гуляева… Если он тебе прям так нравится, то, конечно, иди на свидание… Попытка не пытка, как говорится.