Ей казалось, что все ее тело стало невесомым и пылает в огне… Ее чувства, желания, ощущения обострились, реагируя на каждое прикосновение императора, отзываясь на каждую ласку, как будто дурман наркотика вновь затуманил разум. И все стало неважным и ненужным, кроме нежных рук, ласковых губ, полных желания прикосновений.
Стирались грани, нарушались запреты, теряла смысл глупая игра, растворялись сомнения, а сердца сплетенных тел бились как одно…
Вихрь страсти и желания схлынул, оставляя на разгромленной постели океан нежности, и они долго лежали, обнявшись, и молчали, словно боясь словами разрушить то чудо, что наполняло сердца обоих…
Тихий стук в двери, и он был вынужден подняться.
— Моя невероятная… маска, — Кати невольно улыбнулась при этих словах, после всего что произошло, лишь осознание, что ее не узнали, позволяло сохранять спокойствие.
И он снова завладел ее губами, затем с сожалением оторвался и, оглядываясь едва ли не на каждом шагу, покинул спальню."
"Вслед ему раздался едва слышный протяжный стон — ее сказка закончилась! Катарина поднялась, на секунду замерла, приложив ладонь к животу и улыбнулась удивительному ощущению внутри. Почему-то, произошедшее не казалось ей грязным, недостойным или постыдным.
Едва натянув платье, Катарина приступила к поискам. Еитара хранила и яд и противоядие в нише у секретера, нечто подобное искала и Кати. Обойдя письменный стол у стены стол, девушка сняла со стены картину и приступила к изучению плотно пригнанных друг к другу камней.
Сердце замерло, едва за дверью послышались шаги… но никто не вошел и Кати уверенно нажала на каменную кладку.