— Это замечательно, — Кати попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой.
— Кати, вы плохо себя чувствуете? — взволнованно спросила королева.
— Да, Ваше Величество, мне нездоровиться.
— Ах, я предупреждала вас, чтобы вы не подходили близко к больным детям, Кати.
— Мне действительно следовало послушаться вас, — девушка положила щетку на столик, задумалась и все же решилась спросить, — Могу я увидеться с Его Величеством?
— Боюсь, что нет, — Еитара улыбнулась, — Его величество выехал в Сарошше, и прибудет лишь к турниру.
— Как вам будет угодно, Ваше Величество.
Катарина склонилась в реверансе, надеясь, что никто не увидит промелькнувшего в ее глазах отчаяния.
В личной гостиной Ее Величества присутствовали только самые приближенные к королевской семье. Катарину, вопреки обыкновению, посадили в конце стола, в отдалении от остальных придворных и она вскоре поняла почему:
— Доброго утра, прекрасная леди Катарина, — герцог Виарта прикоснулся губами к ее руке.
Невольно Кати сравнила Виарта и Дариана. Герцог Виарта был полноватым, не слишком приятным на вид мужчиной, но она чувствовала его доброту и не боялась своего будущего супруга. Принц Дариан был прирожденным воином, в нем чувствовался опасный и расчетливый зверь. Армия боготворила его за отвагу и властность, придворные трепетали, стоило ему обратить свой проницательный взор на них, а женщины втайне молились, чтобы взор Его Высочества все же пал на них… но Катарина ненавидела и боялась своего мучителя! В то время как герцог, несмотря на совершенно не мужественное лицо, привлекал ее сердце.
— Доброго утра, мой герцог, — приветствовала она будущего супруга, — говоря о новостях, вы имели ввиду нашу помолвку, безмерно ожидаемую мной, или турнир, к коему я не испытываю и малейшего расположения?
Герцог немного стушевался, от досады на его щеках даже выступили красные пятна и он стал столь милым, что Кати не удержалась и положила свою руку, поверх крепко стиснутых пальцев Виарта:"
"— Мне бесконечно приятно, что вы ради моей благосклонности готовы сражаться на поле битвы, но дорогой мой герцог Ларише, моя благосклонность уже принадлежит вам.