Еду убить…понимаешь? Еду выдрать из себя самое близкое существо…Как мне потом с этим жить? Как потом смотреть самой себе в глаза? Как спать по ночам? Как просыпаться по утрам, мама?
Я кричу, но на самом деле почти не слышу свой голос, и мне хочется взять ее за руку, а я не могу. Мои руки не достают до нее.
— Ты будешь просыпаться по утрам, как и всегда, дочка. Как просыпаются все люди, невзирая на боль и потери, невзирая на скорбь и утрату. Потому что мы так устроены. Потому что всегда нужно идти дальше.
— А я не хочу выживать… я хочу счастья. Хочу…хочу родить малыша, хочу видеть его первую улыбку, видеть его первые шаги, слышать первые слова, хочу…хочу знать, на кого он будет похож, хочу выбрать ему имя. Мама…как я прощу себя за эти решения? Как?
Она смотрит и молчит. Только ласково улыбается, протягивает руку к моей руке, но не дотрагивается.
— Как мне спрятаться от него? Как исчезнуть так, чтобы никогда не нашел? Я больше не могу и не хочу его видеть. Он меня уничтожил, разрушил…Я не могу и не хочу больше слышать об этом человеке.
— Красота в глазах смотрящего. И не все всегда такое, каким кажется. Очень легко осуждать, приговаривать и исполнять смертный приговор, но кто судья? Кто знает на самом деле всю правду? Кто надел чужие башмаки и прошел ими чужую дорогу? Жмут ли они? Стирают ли пальцы до мяса? Ломают ли кости? И какая она, та дорога? Прямая? Или это непроходимое чёрное болото, откуда нет выхода? Ты никогда не увидишь жизнь глазами того, кто на нее смотрит.
— А мне оправдывать его, мама? Почему…почему ты так говоришь? После всего, что он со мной сделал? Ты…ты понимаешь, что я… я была любовницей собственного отца? Понимаешь, что он чуть не убил меня за то, чего я не совершала? Мамааааа, мы с тобой делили постель с одним и тем же мужчиной! Как ты могла его любить?
— Так же, как и ты можешь…любят вопреки…вопреки …вопреки…
Поезд шатнуло, и она вдруг исчезла, а я открыла глаза и поняла, что уснула.