Вначале это было не так уж и сложно, но потом солнце, усталость и жажда начали сводить с ума. Не знаю, сколько времени я вот так бежала. Но ничего более унизительного и жуткого со мной никогда не происходило.
Если вы считаете, что холод — это страшно, то вы ошибаетесь. Нет ничего ужаснее изнуряющей, монотонно жгучей жары. Когда сам воздух плавится и становится горячим, когда ноги вязнут чуть ли не в кипящем песке, а кожа краснеет и печет, потому что ее обожгло безжалостными лучами.
И жажда, она подкрадывается очень медленно, неумолимо.
У меня отнимались последние силы, чтобы не думать о воде, я думала о чем угодно. Я вспоминала свое знакомство с Айсбергом, я вспоминала маму и детство и неумолимо бежала за машиной все быстрее и быстрее. Чтобы догнать окно и закричать, что хочу пить, что я согласна на все, лишь бы меня отпустили, лишь бы весь этот кошмар прекратился.
Но ведь он не убил меня… я все еще живая, и рано или поздно это закончится. Всему рано или поздно приходит конец.
Я подбежала к окну, но оно было затонировано, и что делает внутри этот жуткий человек, мне неизвестно. Постучала, но он ударил по газам и поехал быстрее. Я закричала, упала на песок, и меня потащило животом и лицом по горячему и рассыпчатому мерзкому мареву.
Зачем он делает это? Зачем так издевается надо мной?
— Зачееем? — заорала я, и машина притормозила, давая мне возможность встать. — Зачем тебе это? Тыыыы! Бесчувственная тварь! Я хочу пить! Слышишь, я хочу пить! Когда меня найдут….ты поплатишься за это! Ты….тебя разорвут на части…мой любовник…мой…мой любимый, он президент, слышишь? Он меня ищет! И когда найдет…а он найдет, тебе отрежут яйца.
Пока я орала, машина стояла, и я стучала со всех сил в окно."
"— Пииить! Ублюдок! Я хочу пить! Дай мне воды!
В этот момент машина снова поехала.
— Урод! Ненавижуууу! О божеее….пожалуйстааа! Я больше не могу, не могу идти. Я устала, у меня нет сил. Отпустите…прекратите, я согласна на все…на всеееее. Прошу….пожалуйста.