Блестящий, с повязанным огромным серебристым бантом ярко-красный Берседенс. У меня затрепетало сердце. Никогда в жизни мне никто не дарил ничего настолько дорого и вряд ли подарит. Мне вообще не верилось, что этот автомобиль может быть моим…но он был мой. Сбоку на передней дверце красивой серебристой краской было выведено мое имя.
— Именной подарок, подойди и обрежь ленточку.
Вручил мне ножницы, а я еле удержала их в руке. Это ведь не может быть правдой. У меня не может быть настолько дорогого подарка.
— Документы в бардачке. Она записана на твое имя. Властвуй. Сегодня будем укрощать твою лошадку. И…я жду твоего «спасибо», маленькая ведьма."
"Это были дни затишья, это были еще одни счастливые дни в моей жизни. Айсберг пробыл со мной больше чем неделю. Он приезжал и оставался на ночь, а днем…днем мы могли валяться в постели или играть в теннис, или он учил меня водить МОЮ машину. Мы выезжали за город в окружении его охраны и ехали по проселочной дороге.
— Ты сейчас руль сломаешь, Марина, — берет меня за кисть и гладит по костяшкам пальцев, расслабляя мою руку, — это машина, а не лопата. Здесь не нужна сила. Представь, что она живая. Давай погладь руль, поговори с ней мысленно.
— Почему с ней? У меня это он!
Возразила я и усмехнулась, кусая нижнюю губу и поворачивая руль вправо.
— Берседенс. Он. А не она. И я в него влюблена. Он же настоящий красавец.
— Значит, ты сидишь верхом на нем…
Наклонился ко мне, и его горячее дыхание обожгло мне шею.
— Тогда будь сексуальной и податливой, а не сильной…а еще не вынуждай отобрать твой подарок.
— Почему?
Я искренне удивилась и даже крутнула руль не в ту сторону, и Петр схватился за него, выравнивая машину.
— Потому что сексуальной и податливой ты можешь быть только со мной.
И провел языком возле мочки моего уха, слегка прикусил кожу под ним, вызывая приятную дрожь во всем теле.