Если попаду в любовный треугольник — не буду ждать, пока он определится.
Сразу так — фыр! — и уйду!
И наплевать!
Пусть побегает, попросит прощения!
Таких женщин все уважали. Жалели, конечно, немного и называли дурочками, когда они бросали потрясающих мужчин, виновных в каких-то мелочах. У самих-то, бывало, и пили, и били, и гуляли. Но приятно было посмотреть на других, которые смогли быть гордыми.
И я смогла.
Два часа гордилась, неделю плакала, месяц пила.
Шесть лет провела в хрустальном гробу. Но никто так и не пришел разбудить меня поцелуем.
Метель розовых лепестков защекотала голую кожу. Я бездумно вернулась в дом, следуя за тающим в воздухе ароматом «Кензо». Поставила чайник, сделала бутерброд. Поднялась наверх, чтобы одеться, но как села на кровати с джинсами в руках, так и зависла, как когда-то в глубоком детстве на утренних сборах в детский сад.
Внутри меня зрело решение.
На этот раз — мое собственное.
Потому что этот красивый жест — уйду и даже слушать не буду — он был очень привлекательным, невероятно трагичным, изящным, тонким, по краю лезвия.
"Но он не был моим. И он не был связан с моей жизнью. Это был чей-то чужой образ, который хотелось примерить.
Я была такой глупой. Я совершенно не думала о том, что после него не будет пути назад.
По сути я сделала то же самое, что Антон — послушала других людей. Тех, кто в глаза не видел нас с ним и нашу ситуацию.
Тех, кто никогда не был внутри нашего брака и нашей любви.
Взяла за ориентир народную мудрость и прислушалась к общественному мнению.
Так же тупо и бездумно, как он.
Мы оба попали в одинаковую ловушку и, вместо того чтобы верить себе и своим чувствам, разбираться, что не так, махнули хвостами.
Сначала он, потом я.
Пришло время решать за себя.
Выбирать то счастье, которое нужно только мне.
Пусть меня не похвалят подруги, общественность и даже родная мама, но никому из них, даже маме, не придется жить потом МОЮ жизнь.
Ее жить только мне.
Значит, и выбирать мне.
Я сняла обратно джинсы. Не то.
Черные свободные брюки.
Белая рубашка с распахнутым воротом.
То, как я одеваюсь на съемку.
Темно-красная матовая помада.
Длинные стрелки на глазах.
Распустить волосы.
Я — не ходячий секс, как в своем шоколадно-вишневом воплощении.
Я — не скромница в простых джинсах и кроссовках.
Я — вот такая.
Настоящая.
А теперь самое сложное.
Антон всегда говорил: «Не смей ставить мне ультиматумы».