— Да, море, — соглашается он и снова ставит меня на землю.
На песок.
Теплый.
Надо же — он теплый. Воздух холодный, море наверняка тоже, а песок теплый. Я иду по нему, не оборачиваясь, прямо к темному гладкому чудовищу, ворочающемуся передо мной. Соленому, сильному, прекрасному.
Море лижет ступни. Оно прохладное и настоящее. Оно похоже на счастье.
Я присаживаюсь на корточки и зачерпываю его ладонями. Хочется потрогать воду кончиком языка, попробовать на вкус его соль. Меня останавливает не то, что тут, у берега, оно наверняка ужасно грязное, а то, что я не одна.
Антон подходит и долго стоит за моей спиной, ждет, пока я поздороваюсь и наиграюсь. Это случается быстро — как-то неуютно с охраной за спиной так интимно общаться с морем.
— Как тебя занесло в мою бывшую компанию? — спрашиваю я, выпрямляясь и одергивая платье.
— Пригласили, — сразу откликается он. — Мне еще название показалось знакомым, проверил — ага, оно.
— И на Кипр сразу?
— Хорошая должность, чего отказываться.
— Тебя вроде бы устраивало в России?
— Обстоятельства изменились, — отвечает уклончиво. Пытать бесполезно, у меня большой опыт бесполезных многочасовых разговоров, из которых выносишь только то, что он сказал в самом начале.
Расспрашивать больше не хочется. Я просто стою и смотрю в темное море, пока оно лижет холодным языком мои ступни.
Хотела бы я, чтобы все было иначе. Прямо сейчас.
— Что ты делала у того отеля? — прерывает неловкое молчание Антон.
— Какого? — попыталась прикинуться дурочкой.
— Нашего.
— Шла на работу, — сдаюсь я. — А ты?
— Мне там сняли номер, пока я жилье не нашел.
— Он же дорогой!
— Ну, и я не дешевый специалист… — ухмыльнулся в темноте.
Теперь-то да.
Только я как дура, вышла замуж за солдата, а развелась как раз перед тем, как он стал генералом."
"Когда мы только поженились, он работал курьером, потому что поступать в Институт Управления была дурацкая идея. Кто же мальчику из провинции без денег и связей даст сразу чем-то управлять?
А я была дизайнером и на хорошей для начинающей девочки зарплате.
На нее мы снимали квартиру, не с мамой же моей жить.
Потом он работал каким-то менеджером по фигне, на зарплате чуть побольше курьерской. И рассказывал мне, какая я талантливая и как ему стыдно чувствовать себя рядом со мной бездарем, ничего не умеющим, кроме как молоть языком.
Потом он перестал этого стыдиться.
Стал гордиться.
Расти.