— Тогда что ты скажешь, если мы завтра посидим в каком-нибудь ресторанчике, а потом я тебя угощу этим шоколадом? — его интонации так неоднозначны, так порочны, что я даже закусила губу в нетерпении.
Почему только завтра?!
— А шоколадка не растает? Сегодня тепло… — намекнула я как могла прозрачно.
Тихий смех в трубке пощекотал мне ухо:
— До завтра.
До завтра я успела известись напрочь.
К счастью, у девочек есть секретное оружие против нервов перед свиданием. И остаток вечера я намазывала на себя маски, кремы, лосьоны, тщательно проверяла, чтобы ниже шеи у меня на теле не осталось ни единого волоска, а выше — все завивалось и блестело изо всех сил.
Правда за ночь оно вытерлось о простыни, но пусть это будет проблема Егора.
В ресторан я надела то вечернее платье, в котором была в первый день юбилея компании. Оно достаточно свободное для всего, что может со мной случиться в этот вечер.
Но случился… ужин в ресторане. Неплохой рыбной таверне, где я наконец попробовала все специалитеты греческой и кипрской кухни, включая затребованную мамой Коммандарию.
Дима был прекрасен. Не забывал играть словами, намекая на дальнейшие удовольствия.
Рассказывал невероятно забавные истории из своего опыта работы корреспондентом. Заказывал всякие вкусные штуки, которые я «обязательно должна попробовать». Советовал, что посмотреть на Кипре.
В общем, был прекрасным болтуном, который явно умел обращаться с девушками. То, что надо.
— Десерт? — улыбнулся Дима под конец, а я, кажется, вспыхнула от одного этого слова.
— На твой вкус, — отозвалась я в надежде, что он уже поймет намек.
Он бросил на меня быстрый хитрый взгляд:
— Тогда предлагаю шоколад с перцем и прямо сейчас. А то после слишком приторных греческих сладостей ты его не оценишь.
Он расплатился, мы направились к машине, где он… в самом деле достал шоколадку с перцем.
Большую красную шоколадку. С кайенским перцем. И пока я хлопала глазами, завел машину и повез меня домой. Шоколадка с перцем была странной, как и вся поездка, во время которой мы снова просто болтали про дела.
Все повторилось как в тот раз: «Спокойной ночи», открытая дверца, поцелуй на прощание…
Но я не позволила ему отстраниться.