А тот, зверюга, сам в нее влюбился и не желает Нерону отдавать Поппею. Ну, Нерон крутился, вертелся, мучился, любовные издевки от куртизанки терпя, не выдержал, махнул рукой и официально на ней женился, чего та и добивалась.
А вот вам Роксалана, жена турецкого султана Сулеймана II, в которую он был влюблен, а у нее такой длинный нос, что сам Сирано де Бержерак себя красавцем бы посчитал. Король Генрих VIII развелся со своей женой Катериной Арагонской, с которой прожил 18 лет, ради Анны Болейн, у которой одна грудь была больше другой, на руке — шесть пальцев, а во рту рос один лишний зуб, налезая на другой, и при улыбке показывалась как бы двухэтажная челюсть.
Ни одна из многочисленных любовниц французского короля Людовика XV не была красавицей. Ни Мария Манчини, ни Монтеспан, ни Фонтанж, ни старая, семидесятилетняя Монтенон, ни самая значительная его любовь — Лавальер, которая была не только некрасива, но и хромая, а жена короля Мария Тереза, красивая и статная, недоумевала относительно любовницы своего мужа, ибо у той «ни кожи ни рожи», и такие вот вопросы задавала: «Ну чем эта чахоточная развратная девчонка могла привлечь моего мужа? Чем приворожила?»[174]
Чем приворожила, чем приворожила! Как будто эта проблема логике поддается! Почему, скажем, жена с первым мужем — ведьма ведьмой, а со вторым — ангел ангелом? Почему муж, скажем, с первой женой дрался вечно, хотя она и красавица-раскрасавица, а со второй, пигалицей невзрачной, лучезарной улыбкой сияет? Сие никому неизвестно, а остроумный народ, знающий все ответы на все жизненные вопросы, поговорками отделался: «Любовь, дескать, зла, полюбишь и козла» или «Полюбится сова лучше ясного сокола», а в общем, вывод один: «Не по хорошу мил, а по милу хорош».