Он и Гвинни как-то назвал Вальтасаром, вот только Гвинни не разобрала, что он сказал, и в слезах пришла к матери, потому что Малколм сказал, что она облысеет. С тех пор Малколм ограничивался Мельхиором, и одно это уже достаточно сводило с ума.
Малколм еще раз обвел взглядом захламленную комнату и повернулся, чтобы уйти.
- Должен сказать, эта комната была…
Но он слишком часто говорил это прежде, так что они все трое хором закончили:
- …гораздо чище, когда была моей.
- Так и есть, - сказал Малколм. – Сейчас здесь настоящий свинарник.
Потеряв терпение, Каспар спрыгнул с кровати и бросился через комнату, спотыкаясь и с хрустом наступая на валявшиеся на полу вещи.
- Убирайся, ты!
Тихо хихикая, Малколм предусмотрительно выскочил на лестничную площадку. Хихиканье стало для Каспара последней каплей. Рыча оскорбления, он кинулся следом за Малколмом, а остальные двое бросились за ним, чтобы посмотреть, как свершится справедливость – во всяком случае, они на это надеялись.
Людоед снизу снова зарычал, требуя тишины.
- Гляньте-ка! – пронзительно воскликнула Гвинни.
- Если вы испортите его, - еще пронзительнее сказал Малколм, - я расскажу отцу.
- Можно подумать, я собирался его трогать! – ответил Джонни. – У меня есть такой же. Съел?
- Так что ты вовсе не любимчик, как ты думал, - добавил Каспар.
- Это нечестно! – озвучила Гвинни тайные мысли Каспара.
- Потому что вы мелкие чучела, - заявил Малколм. – И Дуглас тоже не получил подарка.
- Потому что он большое чучело, - парировал Каспар. – Рядом с Дугласом даже твоя страхолюдность бледнеет.
После этих слов Малколм наклонил голову и попытался боднуть Каспара в живот. Каспар увернулся. Малколм влетел в перила так, что весь дом вздрогнул от удара. Джонни и Гвинни зааплодировали. Людоед закричал, требуя тишины.
На другой стороне лестничной площадки распахнулась дверь, и словно разбуженный великан в драку вступил Дуглас.