Я отвесил поклон и представился. Прочтя мое рекомендательное письмо и увидев внизу подпись лорда Арлингтона, господин Хаугего вскинул кустистые брови:
— Значит, глиняные карьеры? На моих землях нет ни одного. А жаль — прекрасный был бы источник дохода. Не говоря уж об удобстве — я собираюсь расширять дом.
— Может быть, прежние хозяева знают, где в этих краях глиняные карьеры. Они до сих пор живут поблизости?
Хаугего покачал головой и обратился к садовнику:
— Ты что-нибудь слышал про глиняные карьеры в округе? Или про глину, пригодную для обжига?
Садовник дал отрицательный ответ и прибавил еще что-то, но его акцент был настолько сильным, что с таким же успехом он мог бы говорить на голландском.
— Что? — повысил голос Хаугего. — Кто?
Садовник произнес еще несколько фраз.
Хаугего повернулся ко мне:
— Он говорит: если кто-то и знает про карьеры, то матушка Граймс. Ее муж служил здесь управляющим — давно, еще до войны.
— Где мне ее найти, сэр?
— В домике в Бейнемском лесу.
Садовник резко втянул в себя воздух, а потом сложил два пальца крестом: жест, отгоняющий зло, в пояснениях не нуждался.
Хаугего хмуро взглянул на слугу и обратился ко мне:
— Если хотите, могу вас проводить.
Садовник что-то забормотал.
— Что хочу, то и делаю! — рявкнул на него Хаугего. — За работу.
Опираясь на косу, садовник устремил взгляд на приговоренный к вырубке лабиринт, а господин Хаугего повел меня вниз по склону к маленькому озерцу.
— С матушкой Граймс я встречался лишь однажды, — рассказывал хозяин.
Я промолчал, поскольку колдовство — так же, как религия и политика, — относится к предметам, которые с незнакомым человеком лучше не обсуждать.
Даже мне сразу бросилось в глаза, что ветви и кусты разрослись, образуя густую чащу, и повсюду валяются упавшие деревья. В воздухе стоял запах гниющей растительности.