— Откуда они приходили?
— Мне-то откуда знать? Видимо, ему их передавали, когда он уходил на работу или встречался с друзьями. Мне известно одно: мужу за это платили. Немного, но какие-то деньги он получал. — Госпожа Снейд умолкла, теребя передник.
Сообразив, что поток откровений иссяк, я попробовал задать последний вопрос:
— Как вы думаете, во время недавней войны этот Колдридж сражался вместе с вашим мужем? В каком полку служил господин Снейд?
Госпожа Снейд устремила на меня затравленный взгляд:
— Полковника Харрисона.
Таким образом, я получил ответ сразу на несколько вопросов. Харрисон — тоже «пятый монархист». Он командовал конвоем, доставившим плененного короля в Виндзор незадолго до казни. Сын мясника, Харрисон был жестоким и весьма успешным офицером; позже его объявили цареубийцей, а после Реставрации его повесили, выпотрошили и четвертовали первым.
— Зачем вы про все это спрашиваете? — В голосе вдовы явственно звучало подозрение. — Может быть, вы один из них — еще один опасный мечтатель, соскучившийся по былым временам? Или вы шпион?
— Я ваш друг, госпожа.
— До чего вы, мужчины, глупы! — произнесла госпожа Снейд. — Придумываете тайны, шпионите друг за другом, убиваете, сжигаете все вокруг дотла! Неужели вы искренне верите, что Богу угодно, когда Его творения ведут себя подобным образом? Дайте нам всем жить в мире!
Глава 17После визита к госпоже Снейд я должен был вернуться в Уайтхолл и доложить о результатах Уильямсону. Однако мне нужно было обдумать все, что я узнал.
"Я миновал Стейпл-Инн и вышел на улицу Холборн. В голове крутились тревожные мысли. Госпожа Снейд велела мне убираться с глаз долой, проклиная меня за принесенную весть. Теперь ей придется зарабатывать на жизнь тяжким трудом, и это еще в лучшем случае. А в худшем судьба вдовы зависит от господина Уильямсона и тех, кто стоит выше его.
Возможно, после моего доклада правительство отдаст приказ арестовать госпожу Снейд. А при самых неблагоприятных обстоятельствах они решат, что предусмотрительнее всего будет снова взять моего отца под стражу.
Власти обращают внимание на все, что имеет отношение к людям Пятой монархии. Должно быть, им не хуже меня известно, что «пятые монархисты» всегда считали 1666 год особенным, ведь в Откровении Иоанна Богослова 666 — число зверя.