— В вашей высокой моральности я не сомневаюсь. Впрочем, достаточно взглянуть на него, как все становится ясно.
— Многие дети походят друг на друга.
— Но не настолько. Я узнал его, едва успев увидеть, и сразу же сказал себе: вот мой сын.
— Вы не имеете права претендовать на него.
— Только не показывайте Кендалу, что вы меня боитесь. Это может вызвать негодование и обиду. Я наслышан от этого ребенка, какая у него красивая и умная мама. Слышал также светские сплетни. О, я не зря поверил в вас. Знаменитая Кейт Коллисон… красивая… молодая… избегающая мужчин… немного загадочная… живущая жизнью весталки… Вот как о вас говорят.
— Откуда эта информация?
— Вы живете в ярких лучах света, моя милая Кейт… Как на витрине магазина. И в вашей жизни больше никого не было. Только я. Был и остаюсь единственным, тем самым.
— Ваше высокое мнение о себе ничуть не изменилось.
— Кейт, если говорить со всей откровенностью, я не очень счастливый человек.
— Как так? Вы ведь умеете жонглировать обстоятельствами и брать все, что вам пожелается.
— Не всегда.
— Вы изменились. Я считала вас всемогущим.
— Увы. Это не совсем так.
— И как же вы смирились с этим?
— Послушайте, Кейт, давайте не будем тратить время понапрасну. Я часто о вас думал.
— Я должна считать себя польщенной?
— Это чистая правда. Время, проведенное с вами, было чудесным.
— У меня несколько иные воспоминания о том времени.
— Это неправда, Кейт. Если бы вы не пытались себя обмануть, то признали бы, что вам со мной тоже было хорошо, все три дня, от первой до последней минуты.
— Я ненавидела вас. Ненавидела все, что вы со мной делали. Вы сломали…
— Вам жизнь? Отнюдь. Судите сами. Благодаря всему случившемуся вы обрели этого прекрасного, потрясающего мальчишку. Вы же не захотели бы отменить это обстоятельство?
— Он мой.
— А вы хотели бы, чтобы Кендал был каким-то другим… ну, хоть немного… чуть-чуть.
— Конечно, нет.
— Ну вот. Чтобы стать именно таким, он должен был являться и моим сыном.