— Как бы ни была крепка твоя защита, к любому замку можно подобрать ключ. Рано или поздно это удастся, — утверждаю я. — И орки будут делать всё возможное, чтобы достичь желаемого. Для них это естественно. Для них это норма! Они погибнут, но сокрушат нас. А не справятся они, так придут те, что идут за ними.
Что я хотел всеми этими словами сказать?
А то, что в мире Системы мы больше не одни.
Ловелас не хочет, чтобы люди страдали от его творений. Он стремится приносить людям счастье, делать их жизнь проще, оберегать, а не калечить.
Это понятно.
Вот только без его помощи Спарта вполне может разделить судьбу игроков из Междуречья. Не орки, так кто-нибудь другой придёт и станет для нас непреодолимой преградой.
Я же всеми силами стараюсь подобного не допустить. Мир Системы опасен, и я, как Лорд, обязан использовать все доступные средства.
Ловелас и его гений нужны Спарте, чтобы сделать очередной шаг вперёд. Мне нужна его помощь в создании не только щитов и доспехов, но и столь же грозного оружия!"
"— Чтобы защитить людей от угроз извне… чтобы Спарта жила и развивалась дальше — мне нужен твой талант, — протягиваю я руку к мужчине.
Ловелас молчит. Я и не жду немедленного ответа.
Понимаю, что сейчас всё мировоззрение мужчины сталкивается с суровой действительностью.
И в этой битве холодного рассудка и приверженности идеалам будет лишь один победитель.
И я готов подождать, пока не определится исход этого противостояния.
* * *Неделя. Именно столько времени потребовалось Ловеласу, чтобы вновь запросить беседу со мной.
Всё это время мужчина трудился наравне с волонтёрами, общаясь с пациентами, оказывая им всестороннюю помощь.
Ловелас воочию увидел неприглядную сторону мира Системы. Не чудо рунной магии, не войны между фракциями ради власти и ресурсов, а просто… бессмысленную жестокость.
Ведь оркам безразличны власть, ресурсы, земли и всё прочее. Им нужна война. Сама по себе война.
Смерть и хаос — первостихия зеленокожих.
Для нас это выглядит совершенно нелогичным безумием. Но такова суть чатлан.
Они другие. Они не такие, как мы. И как мы не в состоянии понять их, так и им не суждено понять людей.
Это открытие оставило глубокий след в душе Ловеласа. Наверное, он впервые столкнулся с чем-то, что не поддаётся его пониманию.