Гор выказывает удивление, приподнимает бровь.
— Один раз?! Занятно. И как же тебя туда занесло?!
— С парнем была… Можно сказать, что кроме ВИП — зоны ничего и не видела.
Внимательный взгляд, который я игнорирую. Предпочитаю скосить глаза в пол. И слышу одобрительное:
— Не хилый парень, раз в “Плазме” в ВИПе зависал… Еще опыт?
Пожимаю плечами.
— Мне не до клубов с вечеринками было все последнее время…
— Все?
— Да. Больше не доводилось.
Молчание. Давящее ощущение тяжелого взгляда, с трудом отрываю себя от разглядывания пола и вижу, как мужчина склонил голову к плечу, смотрит, не мигая и не понять ничего.
— Ну, что, красивая, я тебе сейчас дам шанс, который никому не даю! — короткая пауза и хлесткое, — Вали на хер отсюда в свою консерваторию, или откуда ты сюда притопала, мой клуб — не для тебя!
— Нет… — слетает с губ обреченное. У меня болеет близкий человек, я в отчаянии и мне нужны деньги… Если Вам не понравилось, как я пою, я согласна на любую работу! Могу быть уборщицей или на кухне посуду мыть! — в отчаянии уговариваю, почти умоляю.
Резко одергивает руку и смотрит на золотые часы Rolex. Задумывается.
Взгляд матерого хищника прошибает насквозь, затем слышу холодное:
— Знаешь, что такое крейзи-меню?
— Нет, — шепчу, понимая, что стою из последних сил. В глазах темнеет.
Кириан берет со стола листок, протягивает мне.
— Возьми.
Смотрит внимательно, выжидает, заставляет подойти.
Взгляд в нерешительности застывает на его протянутой руке.
Ламинированный, красочный лист с золотым орнаментом по краям. Читаю заголовок в верху крупным шрифтом:
“Крейзи — Меню”
Далее у меня шок, потому что каждая строчка начинается со слов “трахнуть” гардеробщицу… официантку… бармена… и.т.д.
Пробегаюсь по цифрам. По мере прочтения глаза ползут по ощущениям на лоб.
Вскидываю ошалелый взгляд на мужчину. Понимаю, что он все еще рассматривает меня. Огненные черные глаза скользят по лицу, ощупывая, останавливаются на гульке, в которую я собрала волосы.
— Распусти.
От резкой смены темы разговора распахиваю глаза и поджимаю губы.
— Нет.
Надменная бровь ползет еще выше, придавая его лицу ироничное выражение Фаустовского Мефистофеля. Вот прям, кажется, что с него персонаж был списан.
Морщится, недоволен тем, что слышит.