Зато стремительно развернулась, в ужасе глядя на правителя Далларии, едва тот произнес:
— А неплохой расклад получается: Лора сдохнет, ты остаешься единственной принцессой, и я получаю и тебя, и Оитлон! Мне нравится!
Динар с ехидной ухмылкой взглянул на меня, ожидая реакции. А я молчала. И тогда он продолжил:
— Как тебе такой расклад, Катриона? — Продолжая пристально взирать на меня, медленно сделал глоток вина и добавил: — А учитывая мои внезапно обретенные способности и пробудившиеся возможности, в войне между мной и твоим папиком я, несомненно, выиграю! Хочешь узнать, что будет дальше?
Я даже пошевелиться боялась.
— А дальше Даллария поглотит Оитлон, я стану единоличным правителем, а ты мне рожать будешь! В год по ребенку! Как моя мать. У нас, далларийцев, семьи большие, это тебе не двух принцессочек на свет произвести и отдыхать, в наших семьях по восемь детей как минимум! Королевские — не исключение! Так как тебе перспектива, Кат?"
"Рыжий далларийский ублюдок смотрел на меня и откровенно усмехался.
— Твоя мать меня ненавидит, — тихо сказала я, — и твои сестры… и бабушка… и все придворные леди. И даже Мейлина…
— Это должно меня разжалобить? — Динар насмешливо изогнул бровь.
Я с грустью смотрела на него, понимая, что надо мной откровенно издеваются, и все равно не могла уйти.
— Лора умирает, — я опустила глаза, — а просить мне больше некого, тут ты прав.
С трудом удержала очередную порцию слез, и, как ни хотелось уйти, я продолжала стоять здесь.
— Ты достала уже, утырка чертова! — Кубок отлетел в камин. — Ты мне всю душу вымотала!
Он вскочил, пнул кресло, и оно отлетело, разбившись об угол все того же многострадального камина.
— Пошли уже, — рявкнул Динар. — Пошли, я сказал!
Ругаться он перестал, только когда увидел Лору. У меня к тому времени от обильной и крайне негативной информации о себе уже голова разболелась, а стражники и вовсе раз шесть роняли секиры, при очередном весьма красочном эпитете. Но он шел за мной, все остальное можно было и потерпеть. Зато едва вошли в мою спальню, Динар умолк.