— Араэден, он такой… ах…
Мама продолжала гладить меня, словно пыталась успокоить, и я ей все же ответила:
— Это кесарь… ему нельзя говорить «нет», тут папа прав, — всхлипнула я и добавила: — Да и незачем. Альянс Прайды будет моим, я стану повелительницей всего континента, налажу единую торговую сеть, построю дороги, проведу реорганизацию армии и…
Я повернулась к маме и заплакала, горько и отчаянно.
Когда истерика начала нарастать, вызвали лекаря… Успокоительное было горьким, раньше я такое не пила, но эффект мне понравился — все вокруг замедлилось и словно плыло.
А ночью мне приснился Динар. Он бесшумно вошел в спальню, взял меня за руку, нежно погладил и прошептал: «Все будет хорошо, Кат».
Я прошептала в ответ:
— Утром ты опять будешь утверждать, что это сон?
— Не спишь? — удивился рыжий.
— Рядом с тобой я ни в чем не уверена, — честно созналась я.
Динар улыбнулся, причем, не проявляя ни смущения, ни какого либо чувства вины по поводу прошлого моего «сна», и уверенно сказал:
— Кат, я тебя не отдам.
Я улыбнулась, закрыла глаза и, вновь проваливаясь в омут сновидений, тихо спросила:
— Обещаешь?
Ответ уже не услышала, забывшись тревожным сном.