Надела и поняла — мое. Даже если придется вспомнить о правилах приличия и вернуть весь гарнитур, кольцо не отдам. И только налюбовавшись кольцом, которое идеально подходило к моей руке, я заметила оставленную записку. В ней, опять же на далларийском, было написано:
«Кат, ты меня очень порадуешь, если это наденешь!»
Я подумала и решила порадовать рыжего.
* * *— Ее королевское высочество наследная принцесса Катриона Ринавиэль Уитримана, — возвестил герольд, и я вошла в большой обеденный зал.
Так как я позволила себе задержаться, все уже сидели за столом.
Присаживаясь на отведенное мне место, я дождалась момента, пока все прекратят на меня взирать и уделят должное внимание блюдам, после чего обратилась сначала к Динару:
— Спасибо.
— За что?
Рыжий, судя по всему, был настроен миролюбиво.
— Удивительное кольцо, — призналась я, — это первый перстень, который мне снимать не хочется.
Добрая улыбка Динара заставила, забыв об остальных, уставиться на далларийца.
— Кат, на нас смотрят, — шепотом напомнил он.
Я вздрогнула, кажется, даже покраснела и решила побеседовать с отцом.
— По какому поводу собрание? — спрашивала шепотом.
Король Оитлона чуть наклонился ко мне и недовольно произнес:
— Где ты пропадала?
— У папы, — да, я злая, — который меньше ругает, но значительно больше внимания уделяет моим заслугам.
Зеленые глаза Ароиля Астаримана едва ли не прожигали меня насквозь, но его величество был королем, соответственно умел держать себя в руках.
— Сегодня указом кесаря во всей Прайде объявлен день Матери Прародительницы.
— Ого, — не удержалась я. — В честь чего наш великий решил чествовать храм, коего избегает?
— Произошло великое чудо, — сообщил отец. — Дух Матери Прародительницы покарал влюбленных, дозволявших себе вольности до брачного обряда.
Вот теперь все стало понятно.
— И кесарь решил его простить, раз Мать Прародительница связала любящее сердце лорийца с любовницей кесаря?
— Откуда ты знаешь, что с любовницей?
— Просто предположила, — у меня был донельзя невинный вид. — И что, кесарь его простил?
— Да, как это не удивительно.
— Это не только удивительно, это еще и паршиво, — была вынуждена признать я.