Дорога становилась все хуже, в шкафчике рядом с пустым ведерком для шампанского весело дребезжали бокалы. Мимо проплыло желтое озеро пожухлой травы, сонные коровы, обмахиваясь хвостами, проводили белоснежный автомобиль томными взглядами, и снова свое место заняли стройные ряды полуголых берез. Мутные сумерки напали внезапно, в окно сурово постучал осенний дождь, мгновенно запотевшие стекла почти скрыли живописные разводы воды. Монотонный стук капель, однообразная музыка и теплые потоки воздуха в машине навевали дрему.
Москва 16янв.08г.
Не знаю, как проснулся, но настроение очень мрачное. Голова кружится, перед глазами все плывет. Да еще и тошнит... и одновременно хочется есть. Я послушал ворчание желудка и скосил глаза на руку. Несколько темных пятнышек выдавали места уколов. Перехватило дыхание, кулаки сжались: они превратили меня в наркомана! Скоро сам буду слезно умолять об очередном уколе. Этого нельзя допустить! В этот момент ясно осознал, что всегда презирал тех, кто попадал в какую-либо зависимость.
Выдохнул проклятие и с удивлением проследил за небольшим облачком пара, который выпорхнул из моего рта. Огляделся. В палате быстро светлело, за окном можно было уже разглядеть раскидистые деревья, черные ветки которых были затейливо украшены белоснежным мехом снега. Одна из занавесочек чуть колыхалась: либо конструкция окна отличалась оригинальностью, и там находилась форточка, либо стекло было попросту разбито.
Я извернулся, насколько позволяли оковы, стараясь разглядеть пол. Так и есть: полурастаявшая сосулька воистину гигантских размеров сиротливо лежала в расплывающейся луже. Брови удивленно поползли вверх: интересно, кому понадобилось швырять такие большие куски льда в больничные окна. Но даже если бросивший его сейчас находился на улице, я все равно не смог бы на него посмотреть.
Похоже, что звук разбившегося стекла меня и разбудил. Странно, что он не привлек внимания моего тюремщика. В палату до сих пор никто так и не вошел. Между тем, комнату быстро наполнял холодный воздух. Волоски на руках встали дыбом. Тонкая простыня почти соскользнула на пол. Поправить ее не было никакой возможности. А зеленое недоразумение, вроде полупрозрачного фартука, надетое на мое голое тело, могло помочь лишь скорее замерзнуть.