"
"Я был готов уже позвать на помощь, даже рискуя получить очередную дозу в вену, как услышал шаги. Судя по разнообразию голосов, по коридору шла небольшая компания. Дверь приоткрылась, но входить никто не спешил. Я постарался успокоить дыхание и притвориться спящим. Кто знает, что за перемены несут с собой эти люди.
- Прилипли к телику! - женский голосок так и сочился ядом сарказма.
- Их можно понять, - прошелестел тихий мужской голос. - Такое нечасто случается...
- Да уж, - фыркнул кто-то. - Началось прямо с ночи, как по приказу.
- Ничего удивительного, - все тот же тихий голос, в котором ощущалась власть и сила. Так мог бы говорить босс огромного предприятия. - Он же очнулся.
- Так может все-таки войдем? - почти лениво предложил новый голосок.
Еще несколько мгновений ничего не происходило, словно некто, держащийся за ручку двери, никак не мог решиться распахнуть ее. Ворчание, глухой удар.
- Отойди, - сердитый женский голос.
Что-то во мне отозвалось на него. Да, я прекрасно знаю его обладательницу.
В комнату осторожно вошла невысокая полноватая дама весьма приятной внешности. Строгий черный костюм не вязался с мягкой улыбкой и плавными движениями. Увидев меня, она вскрикнула и бросилась вперед. Я сжался, не зная, чего ожидать. Но женщина лишь подняла с пола простынь и поспешно укутала меня ею, тщательно подоткнув со всех сторон.
- Как здесь холодно! Он же простудится!
Я вздрогнул: сколько любви и заботы в звенящем голосе!
- Ничего с ним не случится, Кэт, - тихо сказал высокий мужчина с суровым выражением на худом лице.
Из-за него осторожно выглядывала девушка, разглядеть которую я не решился, ибо это могло выдать меня. Цепкий взгляд мужчины ощупывал мое лицо.
- Смотри! - воскликнул девичий голосок.
Видимо, девушка все-таки вошла в палату.
- Кто это мог сделать? - удивленно спросила женщина.
Видимо, это тот, с блестящей лысиной.
- В телевизор, - цинично усмехнулся мужчина. - Насколько я знаю, у него есть кое-какие сбережения.
- В американском банке, - ехидно подхватила девушка.
- Мари, нехорошо радоваться чужым промахам.
Этот голос был немного похож на тихий говор худого мужчины, как если бы тот состарился вдруг лет на пятьдесят.