Ложь напрокат

Я оскорбилась и почти доказала – велела ей поинтересоваться, где находился Сергей Александрович в момент наезда на Ольгу. Была уверена, что в это время он находился на работе – утрясал вопросы, связанные с его переходом на другую должность. Наталья притормозила, набрала номер телефона Павла Петровича и сухо доложила, что все уладилось. Потом, не объясняя причин, спросила, когда был решен вопрос об освобождении С. А. Королькова от командировок. Шеф озадачился и ответил, что не помнит.

– Помните! – не приняла ответа Наталья.

 – Это было в день, когда случилось несчастье с его женой! Меня интересует время – утро, день, вечер?

Руководитель конкретный день вспомнил, а вслед за этим припомнил и время – утреннее. Вечером Корольков ушел с работы пораньше – около пяти. Хотел порадовать жену…

– Ну что? Доказала?

В голосе подруги слышалось торжество. Мне пришлось промолчать. Я вспомнила, как Сергей говорил о своем раннем возвращении домой в ту злополучную пятницу. Но роли это не играло. Я была уверена, что он ни в чем не виноват.

Тем не менее зря болтать языком не стала. Для того чтобы доказать его невиновность, следовало получить ответ на один маленький вопросик: кому он передал ключи от своей машины в день гибели Ольги? Я все-таки вспомнила насторожившую меня маленькую деталь: когда мы приехали к Сергею, чтобы свистнуть бумаги и кое-какие вещи, в ответ на мой упрек, что в ту злополучную пятницу ему следовало заехать за женой на машине, он сказал, что отправил ее в ремонт. Именно «отправил». Если бы сам был за рулем – сказал бы «отогнал». Или «перегнал»…

Мы уже почти подъезжали к дому, когда я вспомнила про лук, чеснок и саженцы с ВДНХ. Наташка ахнула, резко затормозила и рассерженно спросила, о чем я думала раньше? Так я ей и сказала!

– Знаешь что? – предложила она. – Придешь домой, достань неиспользованные пачки семян и живописно шваркни их на видное место. Сразу будет понятно, что не зря потратила время. Севок же еще не завезли. Рановато. Велено через недельку приезжать.

А саженцы по безумной цене продают. Была охота деньги тратить! И вообще, мне пора домой. Что-то невыносимо влечет к кухонной плите. Я даже догадываюсь что. Тебя, кажется, тоже влечет. Только ты счастью своему не веришь.

Своему счастью я поверила сразу. Как только открыла дверь. Дома был сын. Голодный. А это пострашнее цунами. Он уже выгреб из холодильника все съестные припасы и кучей сложил их на столе. Верх пирамиды венчала упаковка с купатами.