Наташка следом, я усиленно сдерживала слезы – кому-то надо держаться.
Минут пять все хлюпали носами. Первой пришла в себя Анна Кузьминична:
– Спасибо вам, девочки, за сочувствие. Иногда так тяжело, а поплакать и не с кем.
Эта фраза придала Наташке сил, и она почти взвыла от сопричастности к чужому горю. Пришлось бежать за водой и успокаивать подругу напоминанием, что семья ее проклянет, если она сойдет на нет от слез.
– А знаете, – продолжила ставшая уже почти родной тетя Аня, – есть старая примета. Я в них, конечно, не очень верю, но ведь совпало все как по писаному.
С замиранием сердца я ждала нового всплеска рыданий – у самой предательски пощипывало глаза. Но тетя Аня только тяжело вздохнула, а Наталья шумно высморкалась."
"– На сегодня хватит, – решительно сказала она. – Пришли, что называется, помочь человеку освоиться после переезда и первым делом довели до слез.
Из другой комнаты донеслась трель телефонного звонка, мы с Натальей одновременно воскликнули: «Оксана!» Тетя Аня вскочила и засеменила к телефону, мы – за ней.
– Да, Ксюшенька, деточка. Все в порядке, все хорошо… Что делаем? Да веселимся тут вовсю. Смеемся… Ну и хорошо. Я тебе картошечки сварю. Ну, жду тебя. – Тетя Аня положила трубку. – Минут через сорок будет.
Я посмотрела на часы. Пожалуй, не стоит ее дожидаться, мне к приходу семьи обязательно нужно быть дома. С жареной картошкой наготове.
– Тетя Аня, я не смогу дождаться Оксану. Мне срочно нужно домой. – Раскаяния в моем голосе было больше, чем нервозности.