Она была пристегнута к его подтяжкам алюминиевым крючком, призванным освободить женские руки, переложив непомерную тяжесть покупок на любую горизонтальную перекладину подходящего размера. Немедленно отстегиваться она не собиралась, поскольку левая рука с сумкой находилась в автобусе. Возникла пробка. Пассажиры орали и требовали бросить сумку. Дама ругалась на двух языках сразу. У кого-то лопнуло терпение, в результате пробку вышибло. Разом вылетело три человека, сумка и чей-то мужской ботинок – наверное, разношенный.
– Я не хочу быть приживалкой в чужом доме! – стонала Наташка на обратном пути. – Мне нравится моя кухня. Звони свекрови.
– Ты что, с кухней к ней собралась? – поразилась я.
– Очень остроумно! Никуда я не собралась. Без боя не сдамся.
Я вытащила из сумки мобильник, но она решительно меня остановила:
– Подожди! Не отвлекайся – опять проедем.
Несмотря на то что в автобусе ехало только шесть человек, сесть мы не рискнули: расслабимся и точно проедем. У метро вышли все пассажиры.
Прозвониться своей второй маме я не успела – помешал телефонный звонок. Я приготовилась огрызаться.
– Иринка, ты где? – Голос мужа звучал заискивающе.
На вопрос ответила чистую правду:
– Здесь.
– Тогда проверь наш домашний телефон, наверное, опять трубка плохо лежит… Видишь ли, мне придется немного задержаться, но часика через два буду. Картошечки оставь.
– Телефон проверю, картошки оставлю. Все?
– Ну что ты злишься?
– Домой надо вовремя приходить.
– Обязательно. Только я договорился подъехать к Листратову… – Связь прервалась.