Ложь напрокат

После этих манипуляций лицо и движения руководителя приобрели солидность.

– ЧП есть? – неторопливо усаживаясь напротив меня в кресло, спросил он.

– Есть, – удовлетворила я его любопытство. – Я чуть не сломала ногу в товароведческой забегаловке.

– Ерунда! Не сломала же…

– Товароведы крушат свою хибару колотушками.

– Мыши, что ли? Ерунда. Надо вызвать санэпидемстанцию…

– И у меня тетя сошла с ума. Это уже не ерунда.

– Ерунда. Ты же пока в своем уме.

– В своем. Именно поэтому мне нужна следующая неделя.

– Не понял.

Чтобы тоже сойти с ума? Так здесь это легче сделать.

– Ты действительно не понял. Мне нужна следующая неделя за свой счет, чтобы пристроить впавшую в детство тамбовскую тетю в интернат для престарелых. И другого выхода нет, – повысила я голос, заметив, как пальцы шефа выбивают нервную дробь на колене. – Могу, конечно, уволиться…

– Увольняйся! – заорал шеф, вскакивая с места. – Но чтобы на работе через ту самую неделю была!

Вопрос можно было считать решенным. Уволиться в принципе не мешало бы.

Есть несколько интересных и выгодных предложений. Один бывший Димкин пациент готов меня принять в любую минуту. После того как я помогла ему выиграть дело в арбитражном суде… Кстати, об арбитражном суде… В акте бюро товарных экспертиз при описании дефекта качества поступившей к нам партии лососевой рыбы экспертом допущена редкостная ошибка – она вызвала истерический смех арбитра. И не мудрено: выбросьте из слова «брюшки» букву «ш», а теперь уловите весь смысл фразы «лопнувшие брюшки с выпадением внутренностей» без нее… Вот то-то и оно!"

"День прошел бестолково.

Несколько раз меня подмывало позвонить домой Сергею, я даже ухитрялась набрать номер, но тут же отказывалась от своего намерения. В ушах настойчиво звучал его отчаянный вопль. Что это? Действительно крик душевной боли или страх? Решила позвонить на фирму «Фарм» и узнать режим работы «веселой вдовы» Оксаны Романовны. Танюшке знать об этом не следовало. Ее вообще надо максимально оградить от всего, что связано с той страшной пятницей. Если бы не кое-какие неотложные дела, лучше было бы уехать немедленно.

Удовлетворить любопытство по поводу Оксаны Романовны не удалось – закрутилась в служебных заморочках так, что заехавшему за мной мужу пришлось немного подождать. Я, не огрызаясь, выслушала наизусть знакомую речь о предназначении женщины, определенном свыше. Когда дело дошло до конечной фразы, угодливо произнесла ее сама: «Тебя же, дурочку, жалею». Димка неожиданно обиделся и замолчал.