Не отвечая, швырнула трубку на место, но моментально схватила опять и рявкнула:
– Нина Николаевна, переключаю аппарат на вас! Меня здесь нет! Для него тем более!
Не понимаю, с какой стати я должна перед тобой отчитываться… – В ее голосе уже не было прежних вызывающих ноток. – Ты кто вообще такая? Частный детектив? Сейчас это модно. И не ори в моем кабинете. – Она достала сигарету, прикурила и швырнула зажигалку на стол.
– Я хуже частного детектива. – Пришлось сбавить тон, хотя меня всю колотило. – А поделиться со мной своими знаниями.
– Я ни в чем не виновата! И делиться мне нечем. Прошу покинуть кабинет. – Кончик недокуренной сигареты ткнулся в пепельницу, сигарета сломалась.
– Знаю, что вы не виноваты, – ответила я только потому, что хотелось оставить последнее слово за собой. Решительно встала и, стараясь сохранять чувство собственного достоинства, пошла к двери.
– Туфельки в бутике покупала? – Вопрос застал меня буквально на пороге кабинета. – Кофе будешь?
Я медленно развернулась. Следовало признать – это почище вымышленных следов помады на подбородке.
– Черный и без сахара.
Я пронесла себя вместе со своим достоинством через кабинет назад, уселась на прежнее место. Вытащила зеркальце и, окинув себя беглым взглядом, вернула его в сумку.
– Хорошая погода. Не правда ли?
Хозяйка кабинета рассмеялась:
– Ты даже не сказала, как тебя зовут. Меня – Оксана. Свекровь зовет Ксюшей.
– А меня – Ириной. Возможны варианты.
Я не стала намекать на то, что имени у меня и не спросили. Оксана соединилась все с той же Ниной Николаевной, и вскоре секретарша лет двадцати от роду вплыла в кабинет с подносом и приветливой улыбкой на устах…
Говорили долго, на отвлеченные темы, пока я окончательно не устала от бестолкового разговора.
– Опровергай: Королькова Татьяна Юрьевна была любовницей моего незабвенного… боюсь, по этому поводу особенно, мужа. Также ныне покойного. – И выжидательно, но с некоторой долей издевки посмотрела на меня.
А посмотреть было на что.