Я ему говорю – собаку забери, он делает вид, что не слышит. Оглянулась, а она – в уголочке сиденья. Такая несчастная… – Глаза подруги опасно налились влагой. Она высморкалась и взглянула назад. Страдалица пыталась вытянуть что-то из сумки. – Ну-ка сидеть! – заорала Наташка на подкидыша. – Ща выкину из машины! – и пояснила мне: – У нее там «Чаппи», по дороге пришлось купить. Надеюсь, хватит. А не хватит, пусть за деревенскими курами охотится… – «Таврия» взревела, и мы рванули вперед. Я услышала, как Денька привычно брякнулась вниз и тут же вскочила обратно на сиденье.
Включив мобильник с намерением позвонить Танюшке, я тут же услышала звонок.
– Это главное несчастье твоей жизни беспокоит. Хочу сказать, что все еще люблю тебя.
– Не за что, – ответила я, намереваясь сказать спасибо. – Я тебя тоже. И поверь, гораздо больше, чем тетю. – Последние слова он, кажется, не услышал. Разъединили.
Танюшку пришлось усадить впереди. Несмотря на барьер из сумок, возведенный между нами, Денька все-таки ухитрилась повторно приветствовать меня, лизнув в ухо.
– Все, тронулись, – скомандовала Наталья. – Надо успеть до темноты. Перспектива ночлега в пустом доме без стекол, электричества и естественного освещения меня пугает.
Мы с Денькой переглянулись, она высунула язык и часто задышала.
Я решила попросить более подробно рассказать об Оксане Романовне.
– Неплохой человек, – живо откликнулась она. – Я тебе уже говорила. Меня она, кажется, недолюбливала, правда, не пойму за что. Тем не менее относилась ровно и неприязнь открыто не демонстрировала. Бывает такое: вроде и повода нет, а человек вызывает реакцию отторжения. Чем-то я у нее эту реакцию вызывала. Очень волевая женщина. В любой ситуации предпочитает, что называется, to look virtually – выглядеть одинаково.