У нас не хватит сил, чтобы противостоять им."
"– Ну-ка, отведи меня к этим заправлялам, – я застегнул рубашку и двинул к выходу.
– Ополоумел? Ты против кого идти вздумал? – в глазах китайца отразился страх. – Даже не думай!
– Успокойся, не морды же им бить собираюсь. Но так дело не пойдёт, я оставил свою семью ради этого турнира и рассчитывал на определённую сумму.
– Егор! – Шен выбежал впереди меня, схватив за плечи. – Одумайся. Кто ты здесь? Чужак!
– Ещё раз. Я только поговорю, корректно. Это же не возбраняется?
– Как знаешь, – психанул китаец, – идём.
Он вышел из раздевалки и проследовал вдоль зала к «вип-местам», где стояли низенькие диванчики с кофейными столиками. Там в окружении таких же недовольных, как и мы, сидел чванливый толстый китаец с длинными, тонкими усами и заплывшим жиром лицом. Разговор вёлся вполголоса, возмущаться побаивались. Наверное, это и есть тот самый представитель местной Триады.
Я подошёл, поздоровался, сзади шёл Шен.
– Переведи, – обернулся к нему, – почему меньше стала сумма выигрыша?
Мой «менеджер» сглотнул ком в горле и, поклонившись, перевёл.
– Егор! – узкие глазки сидящего заблестели. – Я болел за тебя. Это решение сверху, ситуация тяжёлая, большие расходы, сам понимаешь.
Незаметно нас окружили какие-то громилы, видно, охрана местного авторитета. Всех недовольных тотчас сдуло словно ветром.
– Идём, – тихо подтолкнул меня Шен, – так будет лучше.
– Хорошо, – я попрощался с сидящим и послушно пошёл за своим «менеджером», обдумывая, как поступить.
Мне навстречу вышел серб, сверкая глазами от ярости.
– С-суки! – выругался мужик в сердцах.
Я притормозил, а русский-то он разумеет.
– Эй, друг, – окликнул его.
Серб обернулся, окинув меня недоумевающим взглядом:
– Шта тебе?
– Тебе тоже денег зажали? А вернуть их хочешь?
– Желим! – рявкнул он. – Хочу, – поправился тут же, – што толка?
Серб вполне сносно выражался на моём языке.
– Помоги мне, – подошёл к нему вплотную.
Тот расхохотался:
– Ты не смочь им помешать!
– Смогу, – низко прорычал я, так, что голос завибрировал, бывший противник как-то весь сжался, подобрался и вдруг, будто почуяв что-то, рвано кивнул:
– Шта надо?
– Не дай ко мне никому подойти.
– По рукам.
Ярость клубилась в груди, нарушать любой договор – дело недостойное. И сейчас вполне подходящий момент выплеснуть копившуюся во мне все эти дни силу. Силу, которую питали две могучие реки.