Он пробормотал нечто невразумительное, после чего наклонил голову к ее лицу, быстро чмокнул Настю в лоб и тут же извинился, что это получилось у него чисто автоматически, не смог удержаться…"
"Настя с его помощью перепрыгнула лужу на сухой тротуар, вырвала свою руку из его ладони и побежала.
– Опаздываю! – прокричала ему, удивленно стоявшему на прежнем месте. – Увидимся как-нибудь!
Ей стало весело и смешно. Она пожелала, чтобы ее поцеловал незнакомый парень, фактически чужой бойфренд, и он это сделал.
Значит, Владику она нравится. Иначе с чего бы он напросился в провожатые? И так требовательно прижимал ее к себе? А целовать-то зачем стал? Безусловно, Настя ему нравится. Возможно, он бабник и сердцеед. Нет, бабник Настю ни за что бы не выпустил из своих рук без номера телефона.
До такой степени она не наивна, конечно же, он припрется за Риммой, раз ей обещал. Но Настя теперь знает, что он увлекся ею. Снова получается, что Владик бабник: встречается с одной, набивается в провожатые к другой. Мужская душа – потемки, которые только того и ждут, когда их осветит чистое женское чувство.
Римма стояла у окна в коридоре и в дрожащих руках держала недокуренную сигарету. Настя напряглась, поняв, что сейчас на нее польются слезы и откровения личного характера, а характерец у Вишневской был еще тот. После откровений, досадуя на то, что не сдержалась и поплакалась в жилетку, Римма начнет Настю ненавидеть еще больше.
– Подлец, – простонала Вишневская, уставив туманный взор на коллегу. – Я ему отдала последнее, сделала из него человека, впустила в душу, в квартиру, в автомобиль… Какой он оказался подлец! Перепелкина, Настя, не связывайся с подлецами! Я тебя прошу, никогда не связывайся.
Настя осторожно приблизилась к Вишневской и поглядела в окно. Взгляд упирался в кирпичную стену многоэтажки.