Мирон чуть отстраняется, просовывая свою ладонь между нами, и давит мне на лобок. Меня выгибает от одного этого прикосновения. Я мычу ему в губы, стараясь увернуться и не дать парню пролезть ко мне в трусы!
— Всё… хватит… Остановись, Мир, прошу… — бормочу еле слышно. — У меня месячные.
Надеюсь, это его отрезвит. Но, вместо того чтобы дать по тормозам и отдёрнуть руку, Гейден тянет на себя резинку моих колготок и трусиков и касается голой кожи.
— По хер.
Мирон касается моего самого чувствительного места, совершенно небрезгливо. Пытливо всматривается в мое лицо. Ресницы дрожат, по рукам гуляют мурашки. Тянусь к нему сама. Прижимаюсь голой чувствительно грудью и трусь о его футболку. Чувствую, как под тонкой тканью, перекатываются и каменеют его мышцы.
— Я не шучу.
— Я тоже, — говорит Гейден и впивается зубами в мою губу. — Мне всё нравится. Забей.
Он скользит по моим нижним губам и касается верёвочки от тампона.
— Прекрати…— умоляю его.
— Неа. Тебе же нравится, да, моя девочка? — произносит ласково, и повторяет свое грязное действие, растягивая губы в знакомой нахальной улыбке.
Он меня мучает. Издевается… И упивается этим. Как он может трогать меня так непрично?
А мне…мне…нравится… Хнычу, двигая бедрами…
Не понимаю, как можно чувствовать за раз там много всего.
Мирон прижимает пальцы к клитору и с силой надавливает, выбивая из меня новую порцию пошлых стонов, которые тонут у него во рту.
Широко распахиваю глаза, узнавая в шуме голосов за дверью Сашин… и Викин.
Мир смотрит прямо на меня. Его чёрные зрачки расширены от возбуждения, грудь тяжело вздымается, пальцы ритмично двигаются.
Бёдра начинают подрагивать. Боже… мой оргазм, он так близко…
Голоса за спиной становятся всё отчетливее. Кто-то смеётся.
— Давай. Улетай, — велит Мир, ритмично поглаживая мой клитор, не давая забыть о том, где я сейчас и кто правит моим телом и разумом. — Давай, Ангелина. Скажи…
— Что?
— Имя моё.
— Ми-рон, — произношу на выдохе и, закатив глаза, начинаю содрогаться всем телом, сжимая чужую руку у себя между ног.